Симферопольский Форум: Хобби такое - Симферопольский Форум

Перейти к содержимому

Внимание! Для всех новых пользователей введена премодерация сообщений и тем.
  • (2 Страниц)
  • +
  • 1
  • 2
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

Хобби такое Пишу небольшие рассказы

#21 Пользователь офлайн   Den3 

  • Живу здесь
  • PipPipPipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Старая гвардия
  • Сообщений: 7 242
  • Регистрация: 29 Сентябрь 10
  • Страна:  

Отправлено 24 Март 2019 - 10:50

Просмотр сообщенияxax33 сказал:

Вы думаете стоит? Я всегда сомневаюсь


У нас в Симфе достаточно много всяких разных поэтов которые и прозу пишут. Собираются, читают свои произведения. И чтоб не сомневаться, дайте им по-читать свои рассказы, послушайте коллег, может это придаст веса и уверенности. В ВК есть пару групп, вот одна из... https://vk.com/club_...ee_and_creative


#22 Пользователь офлайн   Инквизитор 

  • Vexilla regis prodeunt inferni
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Модераторы
  • Сообщений: 15 766
  • Регистрация: 20 Сентябрь 10
  • Страна:  

Отправлено 26 Март 2019 - 14:51

Просмотр сообщенияxax33 сказал:

Вы думаете стоит? Я всегда сомневаюсь

Сомневаться нужно, если вам что-то сомнительное предлагают принять на веру. А в своих силах нужно быть уверенным.

А вот историю про "за глаз укушу" я среди анекдотов слышал еще до появления доступного интернета в прошлом веке. Если это вы ее запустили, то прекрасно, а если нет, то лучше убрать свою фамилию ;)

Тяжело раздраженному, потому что кипение страстей в его сердце не дает ему отдыха.
"Это не я туплю, а времена такие".

Поблагодарили: 2 :

#23 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 31 Март 2019 - 07:40

«Дневник Великой»
26 февраля.
Вот сегодня как раз тот день, когда я стану великой художницей. Старый дневник кончился. Повзрослела. Почти прославилась. Ну, правда за этим дело не станет. Сегодня тот день, когда мне сделали заказ на десять моих картин. Это просто чудо. Будет вечеринка.
27 февраля.
Уже после обеда. Погуляли. Кто теперь будет убирать весь этот срач. Не друзья, а свиньи какие-то. Хотя нет. Отдохнули прекрасно. Я ведь, если честно сказать, такая же, как они. И когда вечеринка у кого-то другого, так же себя веду. Главное ведь оторваться по полной, а что потом – меня это не касается. Хотя вот сегодня коснулось. Интересно деньги еще остались?
28 февраля
Денег много не бывает. А если ты ведешь еще и разгульный образ жизни, то тогда не понятно, откуда деньги вообще берутся. Так и у меня. Подкинули деньжат за одну картину, так всю неделю собираюсь гудеть. Нет, пора остановиться. Надо красок докупить, холсты и кисти.
Откуда в моей голове такие правильные мысли? Наверное, заходил кто-то из родителей, пока я спала. Они, что мамик что папик, любят читать морали и нравоучения.
- Виталина, не ходи за гаражи.
- Виталина, не шляйся по клубам.
- Виталина, не пей.
- Мама, как не ходи, там же все наши пацаны.
- Папа, ну как не пей, когда пьют все наши пацаны.
- Ну как не ходить по клубам. Там же самый отпад. И все наши пацаны.
А они мне чуть не хором.
- Ну, ты же девочка. Виталина.
Просто как проклятье, какое. Если девочка так ничего и нельзя. Даже не представляю, чтобы с ними стало, если бы сказать что я с седьмого класса не девочка. Мама б точно умерла, а папу бы хватил удар. Еще бы.. Спортсменка! Художница! И просто красавица. Только спортсменка я для себя, а не для рекордов. Представьте себе сухощавое, прыщавое, скелетонище – так вот это я. Была.
Сама вычитала, что и как надо качать для улучшения форм. Кубики и банки мне не нужны. Это пусть парни качают. Для меня ножки до задницы – вот что главное. И я вам скажу, преуспела. Пока мои одноклассницы перемещаются на спичках, у меня формы что надо. Моя попа как орех, подержать ее не грех! Во как завернула.
Мне братуха сразу объяснил, что и где у девок нравится. Как только во мне проснулось это желание – нравится. Теперь парни, глядя мне в след, только цокают языками или вздыхают. А в обиду себя не дам. Качая ноги, не забывала и про руки. Могу так задвинуть – мало не покажется.
И при всем притом я еще и художница. Правда до недавнего времени не думала что знаменитая. Это вот только на днях. Понадобилось бабло на день рождения. То, что родители накроют поляну, это для своих. Мне же надо парням выставиться. Вот и поперла на барахолку с десяток своих полотен. А купили только одно. На которое я вообще не смотрела и не хотела брать. Это последнее мое творение. Написанное под…
Все уже парни идут. Слышу, как ржут на лестничной клетке. Сегодня гуляем у Макса. Днюха!
3 марта.
Весна в разгаре. Тепло. Снег тает. Голова трещит. Что я там написала. А про днюху. Нормально все прошло.
С баблом все плохо. Подарила Максу себя. Так и дешевле и заморочек никаких. А он слабак оказался. Пару подходов сделал и съехал. Мне, правда, тоже не хило было. Макс спать остался, а я с ребятами догонялась. Не помню точно, что да как, но проснулась с Витьком по утряни. Макс на полу, Витек подо мной.
Никак не начну работать. Так ведь проще. Написала картину – отдала. Деньги сразу. Нравиться – не нравиться, спи моя красавица. Заказ на картины сделан – забирай и плати. Сколько у меня картин просто пылится под лестницей. Ни кто на них не смотрит и не берет, а эту муть, о которой я бы сама сказала что мазня, вот именно это и купили. Правда при написании этой картины использовались некие нюансы и приспособления, но о них чуть позже. Даже самой себе мне страшновато признаться, что это опасное дело – использовать свое тело и сознание для рисования. Хотя – если берут и платят не плохие деньги, то можно рисковать.
Если соберу хорошую сумму, то из маленькой мансарды можно будет переехать в большую студию. Надо стремиться. В богатой студии больше возможностей. Больше клиентов – выше доход. Тогда заживу. Можно будет подумать о доме и семье.
Ох, замечталась. Дневник единственный мой друг и товарищ, которому можно все доверить. Все. Срочно все отставить и завтра за работу.
10 марта.
Все. Закончила. Порой мне кажется, что стоя у станка, я бы уставала меньше. Написание картин опустошает полностью. Выкладываюсь как марафонец на сорок втором километре. Последние штрихи самые трудные. Хотя, правду сказать, каждое утро, приступить к работе большая трудность.
Необходимо все точно отмерить. Установить. Настроиться на нужную волну. А это порой самое сложное. Поймать именно то, на чем вчера остановилась. Ежедневно, каждое окончание работы – это маленькая смерть. Нет. Нет. Тьфу. Тьфу. Не смерть, но все равно я падаю и лежу. Очень долго, приходя в себя. Во-первых, надо отдышаться. Потом привести в соответствие мысли. Потом рассмотреть что получилось, запечатлеть в памяти последние изменения и убрать до завтра краски.
11 марта.
Полтора суток после окончания картины. Я восстановилась. Ждала с утра заказчика. Пришел. Ну что сказать. Сама я видно плохо разбираюсь в том стиле, что отображен на холсте. Мне, по сути, не очень. Заказчик, мужчина лет шестидесяти, в черном костюме тройке. Хоть на улице довольно тепло, он застегнут полностью, а рука холодна как лед. Он положил мне ее на плечо, и холод пронзил тело даже под бретелькой.
- Смело, девочка. Смело и откровенно. Плачу за этот шедевр вдвойне. Ты мне должна еще девять таких полотен. Жду твоего звонка. И прошу не медлить. У меня тут приближается дата, ты должна успеть. Не тяни как с этой. И не пей. Отставь друзей в сторону. Если все картины меня устроят, я утрою твой гонорар. Правда, не деньгами. Ты получишь вечную квартиру. Понимаешь? В свое полное распоряжение, квартиру на века. Жду звонка.
Он убрал руку. Взял написанный холст и ушел. А я еще долго растирала онемевшее от холода плечо. Ужас. Если бы не этот заказ и не такие хорошие деньги, ни за что не стала бы с ним общаться. Посчитаем! Вот это да. В два раза больше чем за предыдущую работу. Надо правильно распорядиться деньгами. Отложим на краски. На холсты и кисти. На питание. Как хорошо то. Тут хватит и шмоток себе прикупить и еще вечеринку провести. Бросаю все и по магазинам на шопинг.
12 марта.
Сегодня работать не буду. Ну, его, со всеми ужасами. Мне надо восстановить свои моральные силы. Так сказать духовность. За то время что писала – забросила всех друзей. Сегодня большая вечеринка. Ура! Пригласила пол общаги студентов – художников.
13-14 марта.
Не помню, какой сегодня день. Да мне оно и не надо. На хрен все эти картины. Нужно жить. Нужно успеть пожить. Для себя. Для других. Главное успеть пожить.
16 марта.
Голова трещит. Влезла в свою заначку, что бы взять на бутылочку шампанского. Попустило.
Вот это оторвались. Вот это я называю настоящий отдых. Пару дней вылетели из жизни. Был полный кайф и драйв. Только сегодня среди ночи мне приснился заказчик. Грозил пальцем и ругался. Сегодня отсыпаюсь. Завтра за работу. Пойду, выкину из постели Серегу. Всё, все надоели.
17 марта.
Писать не о чем. Иду работать как бык на заклание. Как на эшафот. Тьфу. Тьфу. Ну что за мысли.
24 марта.
Закончила. Устала. Первый раз за неделю взяла телефон. Звонил Сережа. Скучает. Просит встретиться. Нет, не могу. Надо работать. Заказчик снится чуть ли не каждую ночь. Он вообще на меня плохо действует. Как его увижу, так меня тошнит. Чуть ли не выворачивает. А этот требует картины.
25 марта.
Иду работать. Не отдохнула. Мутит и сил нет. Не могу без отдыха. Но вот эту закончу и все. На неделю завеюсь в общагу. Не найдет меня старый хрен.
3 апреля.
Пришел старый. Долго вертел головой. Цокал языком. Хотел положить руку на плечо, но я увернулась. Еще помню об этой ледышке.
- Дорогуша! Я, предвидя новые вечеринки и загулы, хочу предложить вам исполнить одну вашу мечту. У меня пустует одна прекрасная художественная мастерская. До тех пор пока вы работаете на меня можете пользоваться мастерской бесплатно, а потом поговорим о стоимости. Я могу вам ее сдавать или продам по довольно сходной цене. Вас она устроит. Ну что сговорились? Так. Я вижу, что вы ещё колеблетесь. Не отвечайте сразу. Подумайте. Хотя я вижу. Сейчас у вас в голове только друзья.
- Нет, предложение конечно заманчивое. Всегда мечтала о большой студии. Просто я уже выросла из этой комнатушки род черепицей. Летом краски плывут от жары, а зимой не успеваю камин разогреть, как уже темно. Но дело в том, что я сильно устала. Давайте вернёмся к этому разговору после очередной картины.
7 Апреля.
Опять во сне приходил он. Требовал прекратить загул и писать. Срочно и много писать.
А я не могу. Болят ноги от долгого стояния. Болят руки от того что я слишком много работаю. Болит душа – от того что я себя опустошаю. Болит горло, от постоянного давления.
Деньги. Деньги. Деньги. Эти деньги не дают жизни и не дают покоя. Но и без них нельзя. А если я себя убью, кому достанутся эти деньги? С собой в могилу ведь я их не заберу. Но до могилы еще дожить надо. Я слишком молода, что бы думать о могиле. Хотя думать об этом никогда не рано и никогда не поздно. Ладно. Надо решать задачу – одно из двух. Или идти работать, или еще хоть денек провести в общаге. Здесь хорошо, друзья, компания. И когда есть деньги, а они у меня теперь есть, время летит не заметно. Но что бы пополнить запасы денег, надо идти работать. Дилемма. Да еще старый этот, снится ночами и требует картины. Знал бы он, как меня опустошает эта работа. Когда он купил первую картину – я была безмерно счастлива. Когда он сделал заказ на целых десять полотен. Я была на седьмом небе от счастья. Теперь, когда сделана часть работ, я не могу найти в себе силы продолжать и проклинаю все деньги на свете. Все, – какие бы они не были. Из - за них, этих денег, идут войны, люди убивают друг друга и самих себя. И я одна из них.
Все, бросаю друзей, компании и гульки! Иду работать.
12 Апреля.
Четыре из десяти.
16 Апреля.
Пятая. Это половина. Я не выживу. Хоть и стала писать намного быстрее. Но мне кажется это такая халтура. Куда смотрит старый. Мне не хочется его обманывать, но он сам меня торопит. Что же остается делать? Главное дату не говорит. К какому дню надо успеть. Пиши и все. Главное быстро. А раз так, то можно и схалтурить. Да он вроде и не понял. Опять пришел. Долго рассматривал, хвалил и отвалил кучу денег. Опять тащил в свою мастерскую. Отказалась. Меня последнее время постоянно мутит. Тянет низ живота. Какое – то непонятное чувство. Но ничего. Вот закончу картины. Выкину на хрен все краски и забуду это как страшный сон. Главное в жизни это деньги, а они у меня теперь есть. А по окончании работ у меня их будут столько, что я о таком богатстве и не мечтала. Мастерскую у старика покупать не буду. На хрена мне мастерская, если я не буду рисовать. А вот если он исполнит свое обещание подарить мне « вечную квартиру», если я успею к дате, то сэкономлю еще кучу денег. Тогда можно будет жить вообще на проценты – дивиденды. Найду хороший банк. Но что же меня так сильно мутит. И есть совсем не охота. Даже к друзьям не тянет. Как спортсмены говорят – открылось второе дыхание. Мне хочется работать, быстрее и эффективнее. Главное успеть вовремя.
19 Апреля.
Какая я молодец. Управилась в три дня. Мобильный поставила на беззвучный режим. Так он постоянно светится. На экране сменяются только номера. Приходится постоянно его отключать. За долбали эти завидователи. Не дают работать. Всем же не объяснишь, что вот успею к сроку написать картины, тогда и загуляем. Но совсем отключить телефон не могу. Тогда начинают ломиться в двери. А мне совсем не хочется, что бы видели мои картины раньше времени.
Мне старик – заказчик пообещал большую выставку и знаменитость, после окончания работ. Так и сказал, что обо мне напишут в газетах.
22 Апреля.
Закончена седьмая. Плюнула на всех и переехала в мастерскую, предложенную стариком. Здесь довольно уютно. Тепло. Камины включать не надо. По стенам развешаны все мои прежние работы. Я так понимаю, что он ими любуется. Некоторые из картин оформлены богатым багетом. Некоторые в подрамниках. Но все равно мне приятно. Такое отношение к моему творчеству. Я сама стала смотреть по новому на эти творения. Да, эти шедевры не для всеобщего обозрения. Это только для избранных. За моей спиной стояли и перешептывались. Я слышала, как хвалили и восхищались. Но мне, почему – то, было страшно повернуть голову и посмотреть на тех, кто был сзади. За моей спиной. Мне кажется это говорят сами картины или те, кто сошел с них.
Здесь, в этой студии совсем тихо. Мобильный я оставила дома, что бы не отвлекали. Даже адреса никому не дала. Пусть попереживают.
Только вот голоса. С одной стороны меня ругают и заставляют вернуться, подумать о себе, ребенке и семье.
С другой стороны вопрошают, где та семья и дети. Главное ведь деньги. Заработаешь и иди на все четыре стороны.
Деньги. У меня их теперь столько, что я их и не складываю. Они валяются по всей мастерской. Потом, когда все закончу, соберу и уйду. Здесь ведь нет никого кроме меня. А голоса? Они не возьмут. Мне старый гарантировал, что меня здесь не обидят.
25 Апреля.
Устала. Села отдохнуть на свою любимую табуретку. Это единственное что я взяла со старой студии. Это старинный, вращающийся табурет какого - то художника или писателя. Мне его друзья подарили на новый год. И он мне так полюбился, что я не решилась его оставить. Да он ведь, вдобавок играет большую роль в моем творчестве.
Мне осталось написать две картины. Наверное, можно поделиться своим опытом и нововведением в написании картин. Я случайно пришла к этому. Как-то накинула на шею свой шарфик и сделала к выходу пару шагов. Не заметила просто, что шарф зацепился и очень сильно сдавил мне горло. Я упала. Очнулась на полу. Перед глазами плыли круги и видения. Так что-то захотелось поработать. Схватила кисти, села на подаренный табурет и написала ту, первую, купленную стариком картину. Помню, мне самой не понравилось, а покупатель усиленно хвалил и сделал заказ на десять картин. Я долго думала « как» достичь такого состояния. И мысль пришла. Вбив в стену большой крюк, повесила на него бельевую веревку кольцом. Что бы сильно не давило горло, обмотала веревку шарфом, а мольберт установила так, что мне приходилось до него тянуться. Одев такую петлю на шею и потянувшись к холсту, я быстро приходила в состояние, необходимое для написания картин.
Нет, умереть, точнее, повеситься я не боялась. Когда совсем становилось плохо, колени подгибались, и я опускалась вниз и назад. Тем самым разжимая горло и впуская воздух в легкие. Вот почему мне было так больно и тяжело первое время. А потом ничего. Втянулась. Но хватит. Все секреты выданы. Надо работать. Осталось две картины и свобода. Друзья, семья и дети. Хотя о чем это я. Главное у меня есть деньги. Много денег. А с деньгами я все себе куплю.
28 Апреля.
Спешу. Я поняла. Старый хочет успеть к первому мая. Странно. Но не на парад же он их возьмет. В этом году совпали два праздника в один день. Первомай и пасха. Наверняка люди готовятся, а у меня ничего нет. Да и не странно. Главное у меня есть деньги. Все куплю. Даже праздник. Только вот тошнит меня здорово. Этот постоянный запах, он преследует меня. И от него меня мутит. Сейчас начну последнюю картину. Надо успеть. Голоса за спиной вторят:
- Надо успеть дописать картину.
А с другой стороны:
- Надо успеть вырвать ее отсюда.
Куда вырвать? Зачем? Я никуда не спешу. Мне и здесь хорошо. Если бы не тошнота и не запахи, то вообще не думала бы о том, что уйду отсюда, как закончу все работы.


Сергей Витальевич, расскажите, пожалуйста, какой была она, ваша сестра.
- Такой как все. Молодость прекрасная пора. Любила людей. Была жизнерадостной. Бывало, пропадет на день два. Мы находим ее со студентами академии искусств. Обсуждают картины, темы. Вступает в споры. Она была общительной и жизнерадостной девушкой.
- Ну, тогда что же произошло?
- Да мы и сами толком не понимали. Я, так все отнес к тому, что ей на новый год, друзья подарили табурет какого- то сумасшедшего художника Виталия Бонца. Не знаю, имя это его или псевдоним. Только наша Виталина так загордилась этим подарком. Везде таскала его за собой. У нее ведь имя в честь отца. Виталина Витальевна. И художник Виталий. Где-то она раздобыла его картины и начала пробовать копировать их. Ничего получилось. И нашелся какой-то меценат, что купил эту копию. Вот тут нашу девочку и понесло. Она стала уединяться в студии. Много работать. Мы даже испугались за нее. Как-то, тайком, когда она зависала у друзей в общаге, я проник в ее мастерскую. Та мазня, те монстры, что смотрели на меня с ее холстов, заставили зашевелиться волосы на моей голове. Мы с родителями решили показать ее психиатру или психологу. Но она опять закрылась в своей мастерской. Но не ломать же двери. Стали дежурить рядом. Когда-то она должна была выйти. Телефонные звонки – отключала. Значит жива. И вот в конце апреля пропала. Что и как, неизвестно. Просто перестала отключать телефон. Дверь взломали. Ни Виталины, ни ее страшных картин, ни ее любимого табурета.
Мы сразу подали на розыск, но безрезультатно. Вот только во вторник, десятого мая, люди пришли на кладбище помянуть своих мертвых, ведь был день поминовения «Радоница». Тогда только и нашли нашу девочку повешенной. Прямо в склепе.
Среди своих картин и прошлогодних листьев. Перед ней стоял мольберт с законченным очередным монстром. В руках кисти, под коленками ее любимый табурет. И еще «Дневник Великой» - как она себя называла. Следователи изучили и записи и рисунки. Сказали, что непонятно зачем она подставила под колени табурет. По ее методике, что она описала, могла бы остаться жить, а табурет не дал ей возможности. Он провернулся, и она задохнулась в собственной петле. Так что по их словам это самоубийство. Хотя мы считаем, что нашу Виталину довели до самоубийства. И довел ее до этого потенциальный отец будущего, не рожденного ребенка. Ведь врачи сказали, что она была на десятой неделе. Даже сдавала анализы. Но результат забрал какой-то мужчина. Когда выясниться, кто первый узнал о ее беременности, тогда мы и поймем, кто довел ее до смерти. Тайна, покрытая мраком.
Ни за какие деньги не купишь жизнь и здоровье.
Любите родителей, жизнь и детей.
Андрей Панченко
Симферополь


#24 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 01 Апрель 2019 - 13:44

Детки и клетки
Мы медленно идём по тропинке. Солнышко, не спеша, поднимаясь к зениту, согревает всё вокруг. Хорошо-то как. Даже приходится жмуриться, от косых, но ярких лучей. И тут…
- Медведь. Смотри деда, медведь.
Аж ёкнуло что-то в груди. А детвора стали кричать от радости и кидать конфеты в сторону спящего медведя.
- Тише, вы, тише. Дайте мишке поспать. Пошли по добру поздорову.
Но медведь нас учуял. И нас, и главное, мой животный испуг, а самое главное инстинктивное желание бежать. Поднявшись во весь рост, и встав на задние лапы, медведь пошёл прямо на нас и так зарычал, что волосы зашевелились на моей, и так не заросшей шевелюрой, черепушке.
- Такой сожрёт и не подавится
Промелькнуло в голове. И тут, в ответ этому дикому рыку, раздались несколько менее громких и грубых рычаний.
- Окружают, или обступают.
Высветилась в голове новая мысль.
- Да вы не бойтесь. Это просто у нашей Маши, подходит время кормления, а детвора на площадке молодняка играет. Вот она и зовёт их, а они ей отвечают, что здесь и играют. Вот видите, они откликнулись и она успокоилась.
Стал нам, а скорее мне, объяснять смотритель. А медведица в это время просто села и привалившись к клетке, стала лапой собирать и есть конфеты.
Клетка. Фу-ух! Как я раньше-то не заметил. Метрах в трёх от нас, покрашенные в серый цвет, под окружающую среду, довольно крупные прутья клетки. И, как бы, угадав мои мысли, продолжил смотритель:
- Прутья здесь хорошие. Под массой медведя, даже не гнутся. Бывает, что когда детвора заиграется, то Маша нервничает, и усиленно трётся боками, но клетка надёжная. А то что в серый цвет покрасили, то я директору говорил, что должно всё различаться, а она ответила что так по феншую положено, чтобы наш зоопарк финансово процветал.
- Спасибо большое за разъяснения. На самом деле с первого раза прутья клетки не заметно, и я даже за детей испугался. Ну что детвора, пойдём дальше? У нас ещё львы и тигры впереди. И скажите спасибо дяде, он хорошо всё рассказал и дедушку успокоил.
Осмотрев вольеры с животными, мы перешли на детские площадки. Наша правая.
Да. В самом центре зоопарка две детские площадки. Только одна за сеткой, а вторая за заборчиком из декоративных кустов. Сначала мы осмотрели площадку за сеткой. Три мишки, наверное Машины детки, два волчонка, три козлёнка, рысь и лама. Вот такая весёлая компания игралась за сеткой.
Мишки залезали по лесенке на горку и скатывались вниз, совсем как обычные детки. Два козлёнка катались на качелях, стоя прямо на сиденьях. А третий подталкивал своей безрогой головой рысёнка, сидевшего на ветке сухого дерева и царапающего ствол. Волчата бегали друг за дружкой вокруг разложенных, окрашенных в разные цвета колёс. Лама важно стояла в сторонке и жевала капустные листья. Им было очень весело.
Но и на площадке, за кустами тоже не было тихо. Детвора быстро потащили меня в ту сторону. Какое счастье. Паровозик, сетка, лестницы и горки, а самое главное скамейки. Достав из кармана газету, я пристроился на краю скамейки. Ещё раз глянув на резвящуюся детвору, которая как мошкара облепила постройки, углубился в чтение.
Было так тепло и покойно, что глаза сами стали закрываться. Детский писк не раздражал, а наоборот убаюкивал.
- Деда! Деда, а у Костика авария.
- Что? Где? Он хоть не виноват? Все живы?
- Ты что, деда? Костик, говорю, описался.
Наш малыш стоял на верху горки. Штанишки были мокры, а вниз текла тонкая струйка.
- Ну что ж, заигрались, а дед не уследил. Иди сюда, малыш.
Снял с горки внука, скомкал газету и вытер последствия «аварии». Что бы другим, не было помехи.
- Пойдёмте, уже и пора. Нас бабушка, наверное, заждалась. Обед для нас приготовила.
Заиграл марш Мендельсона.
- Вот видите? Мы о бабушке заговорили, а она сразу нам звонит.
- Да дорогая. Едем. Хорошо погуляли. Ну, немного не уследил. Бывает. Они так хорошо играли и резвились, что просто не хотелось отрывать от веселья. Какая газета? Ну, всё-то ты видишь и знаешь. Едем уже. Накрывай. Я пока спа.., играл с детьми, сильно проголодался. И главное деду йогурт не забудь, ну и детям тоже. Конечно сначала борща. Да не отрывай же меня. Как я ехать буду, если ты всё время мне звонишь?
Погуляли. Пообедали и спать. Первый день отдыха с внуками подошёл к своей середине. То ли ещё будет.
Лучше самых любимых собственных детей, могут быть только дети наших детей. Внуки.
Всем здоровья, любви и семейного счастья.
Андрей Панченко
Симферополь


#25 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 04 Апрель 2019 - 21:41

Глупо, наверное, но – правильно
Сама читала кучу историй из роддома, но никогда бы не подумала, что самой захочется выложить свою. Анонимно.
Все началось и закончилось так, как звучит в песне Наргиз – «Ты моя нежность». Вот слово в слово, хоть верьте, хоть нет.
Сижу, значит, дома, шастаю по сайтам, читаю истории будущих и состоявшихся мам. Грызу «очень полезное» яблоко от бабушки. И тут начинает звучать эта песня. Такая хорошая, милая. Заслушалась. Закрыла глаза и полетела. Да не поверите. Сначала в переносном, а потом в прямом смысле. Откинулась на спинку стула и бух. Лежу на полу. Головой и спиной сильно стукнулась, но это мелочь по сравнению с болью внизу.
Скорая приехала быстро, и вот уже лежу на сохранении. Ну и ничего. Тут осталось все ничего. А после обхода, доктор сказала, что резать будут, если симптомы повторятся. Перестраховываются. Но я сама, если бы не подломившаяся ножка стула, здесь не очутилась.
Завтра или послезавтра. Доходила, или долежала. А тут еще повезло. Девчонки в палате подобрались хорошие. Весело лежали. Тут еще по коридору, ходит какой-то гоблин. Такой инвалид, с короткой стрижкой, хромой и с явными признаками даунито. Пока он ходил мимо, мы веселились. А вот когда пришел день «Ч», этот весельчак пришел в палату с предметами гигиены для бритья.
Стоит такой даунито, слюни текут, глаза кровью налились и так сально говорит:
- «Ну что девоньки, буду готовить вас к родам. Сейчас я вам выбрею там так, что будет блестеть как у кота (сами знаете что).
Мы как прыснули со смеху. Посмеялись, а потом до нас дошло, что он собирается нам именно там, брить.
- Да что это такое, девчонки. Не хватало что бы нам вот это, между ног лазило. А ну отдай инструменты и вали отсюда. Мы друг дружке сами все сделаем и поможем.
Короче выгнали мы его. Сами себе, правда, не смогли. Пузико мешает, а вот друг дружке – без проблем. Только закончили, все убрали, тут заведующая заходит:
- Девочки, зачем вы Анжелу выгнали? Такой порядок, что перед родами по гигиене положено тщательное бритьё.
- Алевтина Сергеевна, мы сами все сделали. Не хотели, что бы этот придурок лез, а Анжелу мы вообще ни какую не видели.
- Девчонки. Вы уже две недели тут валяетесь и не знаете кто у нас медсестра Анжела.
И тут из-за спины заведующей выходит наш гоблин.
- Так это женщина? А мы подумали, что мужика к нам прислали на такое интимное дело.
- Ну, подумайте, девочки. Акушерство и гинекология не для мужчин. Они здесь не выживут. Вымрут как мамонты в пещере.
- Бывают же врачи – гинекологи и мужчины.
- То не мужчины, то врачи. Они бесполы. Какие с них мужики, если они за целый день насмотрятся у вас всех, домой придут, а там такое же.
Мы дружно хохотали. Даже двоих в род - зал увезли.
Все прошло хорошо. Самый лучший мальчуган, мой Сашенька. Имя мы заранее придумали. Был, правда, один неприятный инцидент. Рядом со мной в род зале лежала сумасшедшая. Ну, это я ее так назвала.
Ее со схватками скорая помощь привезла. Быстро подготовили и на стол. А эта дура как заорет, вскочила и бегом по коридору. В один конец, развернулась и в другую сторону бегом. Врачи повыскакивали, схватили, скрутили, уложили и привязали. Чего орала и скакала, родила очень быстро. А потом оказалось что, бросив ребенка, сбежала. Ее милиция задержала, так она отказ от ребенка в отделении писала. Нам заведующая позже рассказывала. Мы все сцеживались, что бы кормить брошенного мальчонку. Ходили на него глазеть и жалеть. Такой хорошенький.
И вот день выписки. Собралась, оделась, иду по ступенькам на первый этаж. Знаю, что там вся родня собралась.
А я иду и сама ничего не пойму. В голове, словно туман или дурман. Сделаю шаг, другой и стою, за стенку держусь. И тут перед глазами, как из тумана Наргиз со своей песней «Ты моя нежность». Да, именно та, с которой и началось мое путешествие сюда.
«Я стояла на краю земли» – точно ведь стою на ступеньках как на краю.
«Больше точно не могу лететь» – и шагу ступить не могу, не пускает что-то.
«И уходят наши корабли» - вещи мои уже отдали мужу.
«Нам наверно не успеть» - медсестра раньше унесла.
«Эту песню нам вдвоем допеть» - а я хотела впереди всех появиться, как сюрприз.
- «Ты моя нежность» - мой любимый.
- «Ты мое небо» - сынок Сашенька.
- «За тобой встану, где бы, ты не был» - а тут такое чувство, что вроде я что-то забыла.
- «Ты мое сердце, ты мое чудо, обниму нежно и с тобой буду» - сердце стучит, почему мне не несут моего сынульку?
«Ошибалась много раз» - это не я, а санитарка.
«Не хотела делать я больней» - вот она глупая, убила бы.
«Знаю, ты не веришь больше в нас» - конечно надо проверять, что и главное кого тебе дают в роддоме.
«И в маршруты наших кораблей» - и документы тоже.
«Я не отпущу, держу сильней» - забрала милый свёрточек из рук санитарки.
«Ты моя нежность, ты мое небо, за тобой встану, где бы, ты не был». Стою на ступеньках держу Сашеньку, а вниз и шагу не могу ступить. Меня уже и санитарка подталкивает.
- Иди, чего встала, там тебя все ждут.
И тут следом другая санитарка бежит, с таким же свёрточком.
- Постойте, постойте. Тот же отказник, вот ваш.
- Ты что дура делаешь, этого надо было на скорую передать, что бы в больницу перевезли, - говорит вторая санитарка – первой.
И тут припев пошел повторно.
«Вы моя нежность
Вы мое небо
И за вами встану
Где бы вы, не были.
Вы мое сердце, вы мое чудо,
Обниму нежно
И с вами буду.»
Тут меня и отпустило.
Весело, как девчонка запрыгала вниз по ступенькам.
А радости то было внизу. Никто ведь не ждал от меня двойняшек.
Черненький – Сашка и белобрысый – Сережка. Как мы с Мишкой. Брюнет и блондинка. Конечно дурочка, зато добрая. Но никто ничего не узнает. Из роддома то они оба лысенькие приехали. Поэтому только материнское сердце сможет различить, если захочет. Но это на врят ли.
Спасибо Наргиз. Красивая песня. Мы ее теперь на каждый юбилей включать будем. Я и слова заучила. Пою детям как колыбельную. Правильно, не правильно в моей жизни, мне самой решать. А я блондинка. Целую всех.
Андрей Панченко
Симферополь


#26 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 07 Апрель 2019 - 20:53

Из грязи в …… твари
Ты что, охамела? Да как ты посмела. Ты понимаешь, что сейчас приедет Сергей Владимирович, а ты тут развесила свое тряпье. Молчи бестолковая. Ты не понимаешь, какой у него изысканный вкус. И он увидит это старье. Эти трусы и лифчики. Нашла где растянуть свои веревки. Сереженька здесь ставит свою машину. Ты разве не знаешь что у него большущий джип. Приедет, откроет дверь машины и уткнется в твое дранье. Меня в дрожь бросает только при мысли, что он все это увидит и что за этим последует. Да он и тебя и меня заодно убьет. Господи, ну за что же мне такое наказание. Ни как не могу найти хорошую прислугу. Мне что, поснимать это убожество и отхлестать тебя по морде. Дрянь. Да мне и перед соседями стыдно. Не дай боже кто через забор глянет. Да меня засмеют. Убирай сейчас же. Ни на одной светской вечеринке мне нельзя будет показаться. Все будут смеяться надо мной, что я не могла прислуге приличного белья купить. Ты бы хоть сказала, что в такой рванине ходишь, я бы в своих вещах пересмотрела. Вот когда беременной ходила, вот эти вещи тебе точно подойдут.
Послушайте!
Да ты что, дрянь такая, ты еще пререкаться. Я ей самое лучшее предлагаю, а она нос воротит. Какое бесстыдство.
Да послушайте же!
Рот закрой засранка бесстыжая. Я сказала все снять и выкинуть в мусорник. Что б я это не видела больше. И вообще, не суши белье на улице. Своим исподним весь вид портишь. Хорошо соседи все разъехались. А то опозорила бы меня. Я тебя уволю. Как можно такую дрянь носить в наше время. Неужели нельзя подобрать себе что-то красивое и более нежное.
Я кружевное ношу!
Я сказала тебе рот закрой, и не пререкайся со мной. Как кружевное. Что ты хочешь этим сказать? Что это не твое. Тогда где ты чертовка это набрала. На какой свалке? И зачем у меня во дворе вывесила эти флаги позора? Кто тебя подослал? Тебя специально в агентстве мне подсунули, что бы меня опозорить и уничтожить. Признавайся бесстыжая. Не молчи. Убью тварина. Говори. Не чего реветь. Признавайся.
Вы мне и слова не даете сказать. Эти вещи я нашла в чемодане, под кроватью в вашей спальне. От долгого лежания вещи стали дурно пахнуть. Я и решила их освежить. Я постирала их руками. Так как вещи очень старые и ветхие. Я не хотела вам плохого, по этому и повесила на улице. Ну, чтобы не с вашими вещами. Я так понимаю, что вы их храните как память о ком то…
Молчи чертовка…
Валентина Владиславовна села на ступени. Прислуга еще что-то говорила. То ли оправдывалась, то ли что доказывала. В голове помутилось,… накатили воспоминания.

Я родилась в девяностом. Вся жизнь это грязь. Сколько помню свое детство, бутылки на полу, на столе, везде. Часто меняющиеся материны ухажеры и смрад перегара.
Самое детство не помню. Наверно и нечего вспоминать. Грязь, мрак и беспросветное завтра. В школу пошла в восемь. Задержка в развитии. А я просто думаю что мною ни кто не занимался. Во всей стране бардак. Президент пьяница, а за ним и вся страна. Плохо было всем, только не той компании, что окружала мою мать. Приближался Миллениум. Так тогда называли двух тысячный год. Много говорили о сбое в компьютерах, о возможной из-за этого ядерной войне. Но все ждали прихода нового тысячелетия с надеждой на что-то лучшее. Что вот оно пришло и всем стало светло и радостно, сыто и весело. И оно пришло. Не знаю, правда, до кого? До меня новое тысячелетие, почему то не дошло. Нет, не так. У меня тоже наступило новое тысячелетие, но изменений в лучшую сторону не произошло. Так и осталось в доме пьянство и разврат. Правда мать, как только мне исполнилось десять лет, стала отправлять меня на ночь в другую комнату. И тщательно запирала дверь. Я поначалу возмущалась и пыталась вырваться, стучала в двери, просилась в туалет и там сидела подолгу. Мать, бывало, забывала обо мне и я убегала на улицу. Возвращалась только когда все пьяницы уже спали вповалку на кухне и в материной комнате. Но мать пресекла, такие мои выходки тем, что поставила в комнате ведро и сказала, что мне этого хватит на ночь. А если будет вонять, то я должна открыть окно.
Она, наверное пыталась сохранить мое целомудрие, закрывая в комнате. Так это делать надо было, когда мне было лет семь. А за это время я уже насмотрелась на то, как и что с ней пьяной делали ее не менее пьяные дружки. Мне было противно и обидно до слез. Я сидела, забившись в угол, возле холодной батареи и смотрела на эти ужасы.
Встав с утра пораньше, я начинала наводить порядок. Пустые бутылки выкидывать нельзя. Для меня это как закон. Да и будет законом. Просто один раз я с мусором вынесла бутылки к мусорному баку, а когда возвращалась в квартиру, то один из дружков так влепил мне кулаком в глаз, что я скатилась с лестницы и потом целый месяц лежала в больнице с переломом обеих ног и одной руки.
Как там было хорошо. Меня купали два раза в неделю. Я спала на белой простыне, о которой дома даже не мечтала. И главное, меня кормили с ложечки, как маленькую, правая рука была в гипсе, три раза на день. За эти три недели я даже поправилась. У меня появился маленький животик, который я постоянно гладила. Потому что он всегда был полный. Кроме трехразовой еды, меня все, чем-нибудь угощали. Конфетой или яблоком, булочкой или мандаринкой. Один раз мне даже предложили банан. Я его спрятала под подушку и сказала что съем попозже, а на самом деле я просто не знала, как его едят. Но вот все-таки умная я тогда была. Подсмотрела, как чистят банан родители, для девочки, что лежала рядом, а потом и сама себе почистила. Говорят, что когда ешь что-то в первый раз, надо загадать желание. И я загадала.
Чтобы мама перестала пить и пришла меня проведать. Но мама не приходила. А я для нее всегда в тумбочке держала печенье и яблоко. Думала вот она придет, а я с ней поделюсь. Угощу ее такой вкуснятиной.
Мама конечно пришла. Такой как всегда. Через три недели, что б меня забрать. Но врач посмотрел на маму и сказал, что мне положена еще целая неделя реабилитации. Фу, еле выговорила. Не знаю что это такое, но мне все нравилось. Мне разрешили вставать с постели и пробовать ходить. Носили на массаж, это когда тетя руками ноги мне мнет и трет. Сначала было больно, а потом я привыкла. Дети там плакали, а я нет. Только тетя, смотрела на меня и сама плакала. Это была хорошая тетя. Она мне принесла целый пакет разных вещей. Когда она развернула пакет, то я увидела белые маечки и трусики, юбочки и кофточки, а еще красивый цветной купальник из двух предметов.
Мне в первый раз в жизни завидовали. Как же это приятно. Я под одеялом разделась, надела купальник и вылезла в центр палаты. Я наверное с пол часа ходила по палате босиком, в одном купальнике и наслаждалась завистью всех девочек. Я важно подходила к каждой кровати и давала трогать свою обновку. Всех конечно интересовала верхняя часть. Ее ощупывали, отодвигали, смотрели во внутрь и каждая поправляла.
Я была на седьмом небе от счастья. Да и все мы, девочки из палаты так были увлечены созерцанием и ношением, что не сразу заметили, что через стеклянную дверь на нас смотрит доктор и две медсестры. Доктор был суров, а женщины, почему то плакали.
Я бегом прыгнула в постель, но в палату, ни кто не зашел.
На следующий день за мной пришла пьяная мама. Схватила меня за руку и потащила. Хорошо, что я успела схватить кулек с вещами, а печеньки и яблоко так и остались в тумбочке. Когда вышли из больницы я ляпнула;
До свиданья родная больница, как мне у тебя было хорошо.
И в тот же момент я получила сильнейшую оплеуху. Синяк, который почти полностью прошел на лице, проявился вновь. Глаз заплыл, а я упала на попу.
Мамочка, как я хочу быть больной и всегда болеть. Тогда меня все любят.
Мать дернула меня за руку, я подскочила, а она занесла руку для следующего удара. Но тут ее за руку схватил, неизвестно откуда появившийся доктор. Он сказал, что если мама еще раз меня ударит, то он подаст документы на лишение ее родительских прав. Потом они отошли в сторону и еще о чем-то говорили, а я сидела на траве, так как стоять долго еще не могла. Сильно уставала.
Подошла мама, вырвала у меня из рук пакет с вещами, схватила меня за руку и потащила домой. Больше этих вещей я не видела. Единственным воспоминанием остался купальник. Его я не снимала почти три года. Только когда он совсем почернел и изорвался, мне пришлось с ним расстаться. На этом мои детские воспоминания прерываются и перескакивают сразу на отрочество. Лет тринадцать.
В принципе, ничего сильно не изменилось. Того, маминого ухажера, за разбой забрали в милицию. Потом еще были двое других, но тоже не долго. Во время описываемого воспоминания, с мамой жил дядя Витя. Под два метра ростом. Широкий в плечах. И как он себя называл;
Профессиональный бомж.
Он жил сам, и нас кормил и одевал со свалки. Я так думаю что он меня любил как ребенка. Потому что заставил мать навести в моей комнате порядок. Я помыла окна. Наша квартира стала не притоном, но хоть каким то убежищем. Я ведь неплохо училась. На четыре и пять. Тройка для меня редкость. Учеба давалась мне легко. Все что говорила учительница, я запоминала. А так как учебников у меня сроду не было, то на перемене я успевала сделать домашнее задание по книжкам подружек. Дома ведь у меня и стола то не было. Дядя Витя, правда, принес в дом запчасти и собрал подобие стола для меня. А еще табурет без ножки. Но, правда приделал как-то палку, и можно было сидеть на табурете возле стола.
Это я сейчас понимаю, что тогда, в мои десять лет, мать закрывала меня в комнате от похотливых, слащавых взглядов алкашей. А теперь она стала ревновать меня к дяде Вите. Они даже ругались на этой почве. Опять же, сейчас я понимаю почему. Он, со своей свалки, приносил огромное количество вещей и давал мне в мешках с тряпьем рыться. Когда я хоть что-то выбирала себе, он брал эту вещь в руки, осматривал ее и так, с барского плеча, кидал мне в руки и говорил;
Носи на здоровье.
Ну типа облагодетельствовал. Потом собирал все в мешки и уносил.
Так я подсобрала себе небольшой гардероб на вырост. Выбрасывают ведь почти новые вещи. Там дырочка маленькая или пятно. У нас в школе есть урок «Домоводство». Там я научилась шить и стирать. Теперь любую вещь могла довести до хорошего состояния. С блузками, кофтами и юбками у меня было все нормально. Даже двое Джинс появились. Одно плохо. Не было белья. И сколько я маму не просила, она ничего мне не покупала, да и сама не носила.
Я так подозреваю, что один из разговоров с мамой, мог слышать дядя Витя. Потому как в один день, когда он, собрав мешки с перебранным тряпьем, ушел, то в прихожей остался лежать небольшой кулек. Я в него заглянула и сразу схватив, унесла в ванную, где и закрылась. Кулек был полон того, чего мне так не хватало. А взять у дяди Вити мне было просто стыдно. Как представлю, что он возьмет эту вещь в руки, осмотрит, кинет мне, то я даже в мыслях сгораю со стыда. А тут он просто забыл или потерял целый кулек белья.
Я все тщательно перестирала. Высушила на веревке у себя за окном. Теперь гардероб был полным. Наконец-то мне улыбнулась удача. Но ненадолго. Вечером дядя Витя пришел и ничего не сказал. Толи не заметил пропажу, а может еще как, в общем, все тихо и как обычно.
Жить вроде стали лучше. Он приносил кроме вещей много продуктов. Чуть подпорченных или с душком и заставлял маму готовить. Я всегда была рядом. Училась и помогала. Было очень приятно сидеть вместе за столом и есть суп или борщ из тарелок. Какие люди не экономные. Стоило только обрезать края заветренного куска мяса, и продукт приобретал свой первоначальный вид. Или курица, помытая с уксусом, сваренная с лавровым листом получалась со вкусом прованского сыра. Это такой, с плесенью. Дядя Витя приносил. Вообще при его жизни с нами, я поняла слово семья. Мы жили более дружно и сытно. Второй раз в жизни у меня появился животик. Который я поглаживала и радовалась сытой жизни. Правда пьяные оргии не прекратились. Так же, каждый вечер, когда мама закрывала меня в комнате, на кухне разливалась не одна бутылка водки. Как же так получилось? ДЯДЯ Витя, как он рассказывал, бывший военный инженер. Из-за какой-то ошибки в расчетах, произошла авария. Было заведено уголовное дело и его просто выгнали. Ушла жена, забыли дети. Из военного в бомжи. Я думала об этом, но разве могла тринадцатилетняя девочка построить логическую цепочку длинною;- Армия-свалка-бомж.
Счастье не может быть долгим. Дядю Витю на свалке, то ли задавили, то ли убили. Домой он просто не пришел. Не было день, другой. Мы с мамой поехали на свалку. А там милиционер. Он все маму расспрашивал. А потом погладил меня по голове и сказал;
Все детка, не ищи больше папу. Уехал он, и на долго. Выживайте, как-нибудь.
Как он был прав, этот милиционер. Мать не хотела работать и не работала. Но времена были тяжелые. После одной из пьянок, в квартиру пришли люди и вышвырнули нас и наш не большой скарб на улицу. Пока было тепло, мы жили под лестницей. Соседи, жалея меня, кормили. В школе сквозь пальцы смотрели на то, что я ходила в обносках и явном рванье. Даже одноклассники устали меня дразнить и донимать. Они просто брезговали со мной общаться. А за одно и учителя перестали проверять мои домашние задания, не вызывали к доске и не проверяли контрольные. Дома, на просьбу к матери;
Ну, купи мне мороженного. Ну, хоть раз в году.
Шел всегда один ответ;
Я тоже люблю мороженное, но деньги есть только на водку.
Как-то мать напилась раньше семи вечера и не успела или не смогла закрыть меня в комнате. Очередные ее друзья напоили меня. И это случилось. Я ничего не помнила и не поняла. Было только отвращение и чувство большой беды и грязи. Не хотелось жить. Я собралась с силами и пошла на реку. Не приветливо встретила меня наша речка. Здесь под мостом я всегда купалась и стирала свои вещи. Здесь мелководье и поэтому вода всегда теплее и приятнее, но сегодня река была черной. Холодный ветер нес над остывающей рекой обрывки тумана. В голове, не было ни каких мыслей. Я просто пошла в воду. Я шла и шла. Здесь мелко. Сначала вода обжигала ступни, потом выше и выше. Никогда бы не подумала, что холодная вода обжигает также как кипяток. Вот руки коснулись воды. Вот вода уже выше пояса. Ноги немеют. В голове вроде как светлеет. Набежавшая волна дернула рубашку. Пуговицы расстегнулись, оголилась часть тела, плечо. Вот вода уже у подбородка. Еще одна волна окатила лицо.
Не делай этого. Доченька!
Мама. Это ее голос. Успела обернуться. Мать бежит по берегу. Очередная волна накрыла полностью. И завертело, понесло, бросило об каменистое дно. Все.

Тепло. Свет. Яркий свет, такой, что невозможно смотреть. Прикрыла глаза. Где это я. Что-то пищит. Лицо мамы, еще кто-то. Темно.
Нет, опять свет. Рядом никого. Тишину нарушает только надоедливый писк. Я, наверное, жива. Я в больнице. Все напоминает то время, когда я ломала ноги. Но что-то все, же не так. Может все же я умерла? Такое чувство, что меня держат взаперти. Мною кто-то руководит. Кто-то дает команды телу и мне. И этот кто-то невидим. А почему этот, скорее эта. Я вспомнила. Я умерла там, на реке. Сейчас моим телом завладела другая или другой. Я еще не разобралась. Надо немного подождать, осмотреться. Что же будет дальше!
Это явно женщина и она руководит мной. Пока мы еще были в больнице, мне позволялось нежиться в своем теле. Но как только нас выписали, моя добрая и нежная душа была отправлена в самые низы тела. Душа забилась в своде стопы и ждала освобождения. А его все не было.
Другая я взяла бразды правления. Жесткая, расчетливая и коварная. Я ненавижу женщин и презираю мужчин, но я твердо знаю что тем и другим надо, в том числе и от меня.
Выйдя из больницы, я не вернулась под лестницу. Сейчас я была чистая и благодаря чужим людям, не плохо одетая. Зачем мне возвращаться в грязь. Мой удел царствовать, а не прозябать. Надо искать удобный случай. Нужно оказаться в нужное время и в нужном месте. И этот случай не заставил себя ждать. Несколько дней я провела в вагонах, в которых сдают на ночь купе, а потом просто гуляла по городу и увидела объявление о студенческом бале с выбором королевы красоты.
Ясное дело, что в одном и том же наряде мне не светило ни какое место. Но на конкурсе была возможность неплохо поживиться. Хоть вход и был платным, но представившись по фамилии, имени и отчеству потребовала проверить себя в списке приглашенных. От такой моей наглости охрана немного опешила, но меня пропустили. Так же я прошла за кулисы.
Везде лежали сумки, платья, вещи и документы выступающих, а внимание всех сопровождающих было приковано к сцене. Где и происходили основные баталии.
Мысль пришла одна. Как тогда, перед рекой.
Вперед! Отступать некуда.
Среди всех вещей подобрала для себя самое подходящее, в сумку сложила приготовленное. Так же взяла две большие косметички. Два найденных паспорта. Услышала овации и шум приближающихся шагов. Сразу заметалась в панике, что делать? Но быстро взяв всю себя в кулак. В другую руку сумку с добычей. Пошла по коридору, пробуя все ручки дверей. На удачу, вдруг какая откроется.
Не заперта оказалась дверь туалета. Зашла. Что дальше? Окно. Выглянула. Выходит во внутренний дворик. Стоит несколько машин. Водители заняты кто чем. Выкинула сумку и следом протиснулась сама. На шорохи стали поворачиваться водители, но я удачно присела за мусорным баком. Немного выждав, выглянула.
День был жаркий. Водители по открывали дверцы своих авто и сидели в ожидании хозяев.
Тихонько пробралась к ближайшему джипу и юркнула на заднее сиденье. Сползла на пол и замерла. Но машина все же качнулась и дверца за мной захлопнулась.
- Странно. Вроде ветра нет, а дверца закрылась. – сказал водитель и вышел из машины, намереваясь открыть обратно дверцу. Но тут раздался другой голос.
- Садись быстро. Поехали. Там кипишь, поднялся. Кто-то, что-то спер. Сейчас менты налетят. Мне совсем неохота светиться, да еще и быть свидетелем.
Пока мужчина говорил и садился, машина завелась. А как только захлопнулась дверь, мы рванули с места на огромной скорости.
Как я буду дальше выпутываться, я еще не решила. Главное, уйти подальше от места действия. Машина долго петляла по городским улицам. Потом остановилась. Из разговора мужчин, поняла, что стоим на железнодорожном переезде. Решилась вылезти. Тихонько открыла дверь, стала вылезать, но была схвачена за шиворот. Я вертелась, кусалась, брыкалась, но их было много. Меня скрутили, бросили опять на пол в машине и мы дальше поехали.
Большой двор. Высокий забор. Красивый двухэтажный дом. Елки, качели. Домик при въезде. Везде камеры, не убежишь! Куда-то я попала. Но не тюрьма. И за это спасибо. Сумку с вещами выкинули прямо на снег, на дорожку. Нашли паспорта.
- О, шеф. Тут ксива этой куклы.
- Михась, ты потише. Что шефа не знаешь. Девочка то смазливая. Если шеф клюнет, тебе несдобровать.
- А я что, я ничо.
- Шеф! Тут паспорт, вроде ее и еще какой-то старухи. Может тетка, но не маман. Фамилия другая.
- Ведите в дом. Проверьте шмотки, чтоб ни камер, ни микрофонов. Косметику в топку. Там и черта можно спрятать.
- Э, полегче, она столько стоит, что вам и не снилось.
А может и снилось, раз такой домик и машинки. Меня ввели под руки в дом. В комнате, на диване, со стаканом в руке сидел мужчина. На вид лет тридцати пяти, приятной наружности. Он и оказался их шефом.
- Снимите с нее верхнее тряпье, - сказал он.
Меня начали раздевать, я сопротивлялась. Одному отдавила ногу, второго попыталась укусить, но потом, видя, что силы не равны, согласилась раздеться сама. Скинула блузку и еле стащила юбку. Так и стояла в одном белье, пока мужчина разговаривал по телефону. А потом стал говорить со мной.
- Похоже, красотка, это ты развела на конкурсе, почти всех на тряпье, косметику и документы. Тебя уже вовсю ищут менты. Ты засветилась на камеры при входе и мне ничего не стоит сдать тебя властям. Но ты крошка вроде ничего. Если тебя приодеть. Обуть, накрасить. То с тобой вполне можно выйти в люди. Я предлагаю тебе поработать на меня в роли топ-менеджера. Это типа раз ногой топнешь – сразу вылетишь. А если будешь паинькой, то мы поженимся и дочку Васей назовем.
Они хором все заржали над шуткой шефа. Один охранник, дернул за рукав другого.
- Что я тебе говорил. У шефа новая игрушка. Обидишь ее, сам вылетишь и хорошо, если не в гроб.
- Я согласна, все равно другого выбора нет.
- О! Молодец. Люблю понятливых. Будь умницей и будешь есть с золотых тарелок и спать в шелках. Но, ни дай боже тебе повысить свой ангельский голосок.

Мы живем уже десять лет. Я сразу говорила, что понимаю что нужно мужчинам и женщинам. Нрав у моего любимого очень крутой и только с ним я овечка. Все остальное вокруг, это свиньи и прихлебатели. Все в мире крутиться вокруг нас. нашему сыну уже семь лет. Он учиться в частном пансионе Англии. Красивый и успешный мальчик. По-английски он лучше говорит, чем по-русски. У него светлое будущее. Опора родителей в старости. Хотя мне моего личного счета и без него хватит с лихвой.
Люди быдло. Совсем не понимают, чего от них ждут и хотят. На днях с испытательным сроком приняла на работу кухарку. Вы не представляете, что она мне в первый же день вписала в меню. Котлеты. Эта смесь мясных отходов, с хлебом, луком и молоком. Она что, не видит в какой дом попала? Предложила бы еще макароны по-флотски. Нищенская натура. Приходят разные голодранки. Да и прислуга, не поймешь что им надо. Прошу, пыль протирайте хотя бы через день. Так они все как сговорились. Не успевают, видишь ли. У нас всего-то двадцать комнат. А как люди во дворцах живут.
Да и в остальном. Отдала им весь подвал. Стирайте свое тряпье, и сушите в подвале. Так нет же, засрались так что на плитке плесень появляется.
А вообще у меня жизнь хорошая. Мы с мужем души не чаем друг в друге. У нас взаимная любовь.
Вот только есть во мне еще частичка, какой-то низости, которая гложет меня. Вот и на днях. Служанка перестирала и развесила тряпье, спрятанное мной еще после свадьбы. Мне аж дурно стало. Уволила служанку и выкинула все эти шмотки вслед за ней.
Нравиться мне моя золотая клетка. Никогда не вернусь под лестницу. С теми вещами я оторвала и выкинула последнюю нить воспоминаний.


Друзья. Всем душевного благополучия и хороших друзей.
Андрей Панченко
Симферополь


#27 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 09 Апрель 2019 - 14:26

Восьминог
Сколько себя помню, столько и прожила у бабушки. Изредка мать брала меня домой. Она все время пыталась устроить свою жизнь. Ей всегда было не до меня. Сейчас, когда я уже выросла, и попала в схожую ситуацию, конечно же, ее понимаю. Только ребёнка пока рожать, 'для себя' не буду. Ну не правильно это, родить 'для себя' и отправить к бабушке. Может я ещё не доросла до этого состояния? Мне всего-то двадцать восемь. Знакомые говорят, что такая потребность появиться позже, после тридцати. Но и не позже сорока, так что бы стать роженицей в нормальном возрасте. Врачи, вроде как, не советуют рожать первый раз, после сорока. Можно не разродиться. У меня ещё есть время, подумать над этим.
Моя мать сглупила. Она меня родила в двадцать пять. Возраст, самый сок. Гулять, жить отдыхать, а она пузатая. Потом я, обуза на руках. Она или не думала, или просто зале тела. Тогда нравы были другие, и медицина слаба. Аборт побоялась делать, а может и бабка запретила. Я так замечаю, что бабушка меня любила, а вот как встретятся с матерью, обязательно поскандалят. Не знаю, что они не могли всегда поделить между собой. Ну, в общем, маманя удачно разродилась и также успешно скинула меня на руки бабуле. Та же, в своё время, и выкормила меня из бутылочки, как котёнка, которого подбросили. Бабка по деревне так про меня и говорила:
- Подброшенная.
Я ни тогда, ни сейчас не люблю деревню. Как только бабушка умерла, дом мы быстренько продали. За копейки, но с такой радостью. Что бы вычеркнуть из жизни все воспоминания об этом прошлом. И это, не нужное, плохое прошлое было у нас с матерью разное, но корни его исходили из деревни. А продав дом, мы думали убежать от этого прошлого на всегда. Но нет. Кроме ужасного прошлого, существует ещё более коварная вещь. Это память. Иной раз, среди ночи, всплывает какая то картинка, из деревенской жизни. Лежишь потом, ворочаешься, думаешь, с утра на работу, и вставать надо пораньше, а заснуть то и не можешь. Так проваляешься часов до пяти, встанешь разбитая морально, да и не отдохнувшая от вчерашнего, и весь день как пекло. И то не так и эдак плохо. Мне говорят, что это совесть. Врят-ли. Не может совесть меня мучить за деревенскую жизнь. Мала я ещё была, что бы на своей совести чёрных пятен оставить. Так, баловство разное, шалости. Ну, в школе, когда уже постарше стала, могла вложить учительнице наших пацанов, собирающихся устроить вечеринку, с пьянкой у кого-то на дому. Так это была месть. Во первых, за младшие классы, когда все меня обзывали толстой и не хотели из-за этого играть со мной. А во вторых за то, что никто из парней не обращал на меня внимания, как на девушку. Подруг у меня тоже не было. Так знакомые или одноклассницы. За это наша учительница первой узнавала кто с кем стал дружить, или наоборот расстался. Меня же не воспринимали вообще никак. Поэтому я любила встать в стороне, или за углом, а слух и зрение у меня дай Бог каждому. Что мальчишки между собой хвастались успехами на девичьем фронте, что девчонки рассказывали кто, где, с кем, и как. Все я это знала, и сразу выкладывала классной.
Но правда в конце восьмого класса, я сама попалась на таком же. Одна, из так называемых, подруг, подслушала мой разговор с учительницей и все выложила на классном часе. В лицо мне и учительнице при всех.
Экзамены, я сдавала экстерном. Точнее мне просто выдали аттестат за восьмой класс и поступила в училище. Вот здесь, я думала, и начнётся лучшая жизнь. Матери сказала что живу в деревне и по утрам приезжаю на учёбу. Конечно же ее это устроило, что бы я не мешалась у неё на квартире. Бабушке сказала, что буду жить с матерью. И старую это тоже устраивало. Так как обеспечить деньгами ежедневный проезд туда и обратно, она не могла. Я же все два года прожила в общежитии, на нелегальном положении. Мне как местной, городской, не положено место в общаге. Но я договорилась с комендантшей, которая теперь заменила мне деревенскую учительницу, и у меня появилась новая раскладушка, матрац и подушка. Жила я по разному. Переходя от одних к другим. Случилась у меня и первая любовь, и первое разочарование. Но он, правда, после этого вылетел из общежития, да и вообще из училища, с позором. А нечего меня шлюхой выставлять.
А вообще именно здесь, в училище, я поняла, что такое деньги, и как много они значат в жизни. И ещё, та информация, которую я передал людям, может приносить не только различного рода послабления, но и деньги. Они же для меня, теперь становились идолом. С помощью денег я смогу худеть. С их помощью я смогу купить квартиру, а не жить как мать, всю жизнь на съемных. С помощью денег - да что захочу то и будет.
Когда полгода жила в комнате у парней, со своим любимым за ширмой, знала все их секреты. Вот тут мне первый раз и предложили деньги за молчание. Я не пошла на учёбу, плохо себя чувствовала, и спала на раскладушке, укрывшись с головой. Тут услышала, что в комнату вошли. Стали разговаривать. Заглянули за ширму, но меня не заметили. Я замерла как мышка и превратилась вся вслух. Хотя они и не стеснялись в выражениях и мыслях, считая, что одни в комнате.
Разговор сводился к тому, что бы подговорить моего Ромку, с ними поделиться. Дело в том, что когда мы за ширмой занимались сексом, то они, кто в туалете, а кто род одеялом - онанизмом. И вот суть заговора была в том, что когда Ромка кончит своё дело, на меня, дуру которая ничего не поймёт, быстренько ляжет второй, а потом третий и так далее. Якобы этому мешку с говном, то есть мне, не понять кто на ней, а им всем будет хорошо. Дальше они обсуждали других девчонок, а мне так обидно стало, что хотела встать и поубивать их. Но потом во мне взыграло все моё естество. Неужели. Ромка поддастся на уговоры? Хотя нет, он не предаст меня, но проверить стоит.
Вечером я видела, что его водят поговорить за угол. Он приходит то растерянный, то злой, то какой то нерешительный. Я виду не подаю. Все как всегда, пива с ними выпила, рыбки для всех почистила. Убрала со стола, помыла кружки и вынесла мусор. Вернулась, а они уже все по кроватям. Мирно сопят. Усиленно делают вид что устали, выпили, их разморило, и они уснули. Мол, делайте что хотите. Я к Ромке прыг род одеяло. Он трудиться, а я честно притворяюсь, а сама слушаю. Ага, перешептываются. И тут мысль, а мне то как быть? Нет, то что я с ними сексом заниматься не буду это факт. Но как бы так все их планы нарушить и дураками выставить. Не додумала. Ромка слазит с меня, и говорит, сейчас, водички глотну, и делает шаг за ширму. Оттуда сразу другой. Ну хоть минуту подождал бы, так ему не терпится. А тёмно ведь. Даже луны за окном не видать. Вот этот второй крадется. Задирает ногу, что бы на меня лечь. А Ромка то был разгоряченный, плотный, от этого же холодом несёт. Я свою мысль так и не додумала, по этому сходу как двину ногой ему в промежность. От неожиданности и боли он так и отлетел в сторону. При этом сбив ширму. Я вскочила, накинула, заранее, приготовленный халат, и включила свет. Пикассо в натуре. Трое пацанов, с голыми писюнами лежат на полу. Готовились. Они, видишь ли, в очереди стояли и ширма, когда отлетала в сторону, их сбила. Четвёртый корчиться возле моей кровати, на полу, а мой Ромка лежит и плачет на кровати соседа. Я подошла, к троим лежащим, и занесла ногу для удара. Они в испуге стали расползаться под кровати. Смотрю и насильнику полегчало, уже не корчиться. Подошла и двинула ногой по голове так, что он лбом стукнулся о ножку кровати. Потекла кровища. Подошла к Ромке. Он стал лепетать, что не хотел, его заставили. Дала ему смачную пощечину и все. Я ведь его любила. Но такое не прощают. Как не было мне больно, но я собрала вещи, раскладушку с постельным и ушла спать к кастелянше. Пока собиралась ни кто так и не вылез из под кровати.
Наутро, насильник пришёл с перевязанной головой. Трое прятались и не попадались мне на глаза. Ромку вызвали к руководству и выселили из общежития, за нарушение порядка. А позже и из училища. Ну не смогла я прощать такого предательства. Причём здесь любовь? Просто рассказала про него несколько историй. Это просто. Берешь два правдивых эпизода, о которых все знают, и обставляешь их такими подробностями, которые тебя устраивают. Факты общеизвестны и им все верят, а вот обстоятельства. Просто - как он мог? Он же знал, что был у меня первым.
После этой истории меня стали в общаге звать гидрой или осьминогом. За то, что я была вездесущей. Меня видели в одно и то же время в разных местах. Я все про всех знала. Меня боялись очень многие, и поэтому последние месяцы учёбы, я жила в костелянной. Ни кто не пускал меня к себе в комнату. Но училище скоро закончилось. Предложили выселяться. Другого выхода не было, пришлось ехать жить, к любимой мамаше. Пожитки у меня небольшие, сложила в два пакета и собралась уходить, но решила задержаться на полчаса.
Взяла свой телефон, удалила все контакты, все картинки, все файлы. Вытащила флешку. Взяла кульки с вещами и прошла на вахту. Там сидела Полина Семёновна. Мой злейший враг в общежитии.
- Вот, возьмите ключ от костелянной. Проверьте мои кульки. Я ничего не взяла вашего. Также проверьте, что я включила плитку, чайник и свет. Что бы потом не было ко мне никаких претензий.
- Давай ключ, а сама стой, не уходи.
Сказала и пошла вдоль по коридору. А мне этого и надо было. Дело в том, что на вахте всегда лежали и заряжались несколько телефонов. Я всегда говорила, что кто захочет, то любой украдет. Но я же не воровка, какая. Я взяла самый навороченный телефон, вытащила флешку и вставила в мой. Мой телефон положила на зарядку, а этот, новенький положила в карман.
- Так, там все нормально, показывай кульки. - Вернулась вахтерша и устроила мне натуральный обыск.
- Может вам ещё и карманы вывернуть? - Съязвила я. Но она, молча стояла и перерывала моё бельё. Пытаясь хоть что-то найти.
- Все давай свой обходной. Вроде все сдала и все подписала. Как мне не хочется, но уж подпишу, что б глаза мои тебя больше не видели.
Я забрала обходной лист и, не прощаясь, ушла. А когда забирала диплом из училища, слышала, что эту заразу увольняют за кражу дорогого телефона. Ещё и зарплату не выдают, в счёт уплаты краденного.
Так и надо гадине. А не чего на меня бочку катить. Со всеми такое будет, кто меня обидит.
Все. Школа и училище позади. Времена образования прошли. Теперь, главное, найти хорошую работу. До депутата я конечно же не дотяну, но и дворником не буду. Походила, поискала. Мать, правда, постоянно недовольна. То тем что к ней вселилась, то тем что без работы.
Мешала я ей, жить и развлекаться с очередным сожителем. А он вообще с мухами в голове. Требует, что бы я его папочкой называла. Пришлось. Зато, хоть с сексом не пристает, а то и такое бывает. Мне в общаге одна рассказывала, что ее отчим три года насиловал, пока она в училище не поступила и не переехала. Она даже в милицию ходила, но там ей сказали;
- Это дела семейные. Тут вы на него заявление, а завтра простите, а нам работать. Сами разбирайтесь.
Поэтому мой отчим еще как ангел. Буду звать его «папочка». Как просит.
Маляром и штукатуром я работать не собиралась. А вот на кондитерскую фабрику – с превеликим удовольствием.
- С жиру треснешь! – похвалила меня мама.
Бабушка просто сказала;
- Работай.
И запричитала.
Работа не пыльная. Работаем вдвоем. Называется «Кладовщик конфетного склада». Дело в том, что на фабрике делают еще печенье, вафли, халву и т.д. для каждой группы продуктов, свой склад. Так вот я со Светой, на конфетном. У нас еще есть два грузчика, которые таскают коробки с конфетами. Работаем два через два. Но, до последней машины. То есть пришла большая машина после обеда, так мы ее до одиннадцати ночи грузить можем. Но такое редкость. Да и для таких машин есть оптовый склад. Там грузят поддонами и любую продукцию сразу.
Немного отвлекусь. Не помню точно, в каком месяце это было, но точно знаю что еще не совсем освоилась на новой работе. Пришлось брать отпуск за свой счет на неделю. Света же осталась, очень не довольна.
А дело было в том, что у меня умерла бабушка.
Соседи дозвонились и сказали, что нашли ее возле дома, мертвую. Когда мы приехали, нам показали фото ее, уже мертвой. Стоит моя бабуля во дворе, возле коровника. Облокотилась на вилы и задремала. Ни кто и подумать не мог. Только все обратили внимание из-за собаки и коровы. Собака долго и протяжно выла, в течении всей ночи. В хлеву мычала не доеная и не кормленая корова. Вот на животных и обратили свое внимание соседи. Подошли, потрогали бабу Шуру, она и упала мертвая. Вызвали скорую, милицию. Отвезли в морг. Ну, в общем, сказали, тромб оторвался.
Похоронили мы бабушку. По соседям продали живность, вплоть до собаки. А дом опечатали. Деньги я забрала себе. Сказала, что материн хахаль все пропьет, а надо собрать денег на квартиру. Или так и будем жить по чужим сараям. Как так можно платить всю жизнь чужим людям, а себе ни на какое жилье не заработать.
Вернулась на фабрику. Светка побурчала, про себя, что ей пришлось самой работать, но не выступала. Все прошло спокойно. Стала я осваиваться на работе. Зарплата средненькая, но есть одно но! Прошлась по цеху, там жменьку покушать, там с десяточек попробовать, а вот таких я не видела. За день несколько раз сбегаешь, килограмм пять наберешь. Да грузчиков попросишь, те немного принесут. Светку стала просить, а потом и заставлять.
- А вдруг недостача, с чего платить? Вот мы и наберем по немного.
- Да у нас сроду недостачи не было. Если только пересортица. Да и то мастера попросишь, она поможет.
- Мастера говоришь?! Это идея.
И, правда, хорошая идея. Подошла к мастерице. Попросила, сказала, где-то просмотрели пак шоколадных конфет. Эта лохушка дала. Все что натаскивают или мне мастер дает, то я через водителей отправляю своей знакомой продавщице. А после работы захожу, она мне деньги наличкой отдает. Пак хороших конфет от полутора до трех тысяч. Ну я не наглею, у разных мастеров, разные прошу. Приду пораньше на работу, пока Светки нет, прошу у ночного мастера. На следующий день остаюсь работать позже, когда Светка уже ушла. Прошу у другого ночного мастера. Да еще раз в месяц прошу у того с которым целый день работаю. В итоге получается, что на каждой смене у меня хороший калым получается. Грузчикам по соточке даю, на сигареты. Светке пятьсот, что б рот закрыла и не вякала. Себе штука остается. Жить можно. Зарплата 15 тысяч и халтуры не меньше. Жить можно. Вот только руководство Светку в другую смену перевели. Я всполошилась, уж не догадались ли случаем. Мне дали Маринку. Тоже девка ничего. Я недельку честно поработала, а потом и ее стала привлекать. Ничего, поддается. Так кто от денег откажется?
Тут полгода прошло. Мать вступила в наследство домом бабушки. Стала подумывать туда переехать жить. Но я долго думать не стала. Дала объявление во все газеты, про обмен жилья в деревне на любое жилье в городе, без доплаты. И что б вы думали. Предложили мне две комнаты в малосемейке. Те деньги, что у меня лежали от продажи бабушкиного скотного двора, я пустила на переоформление и на банкет. У ее хахаля день рождения. Я накупила водки, закуски, пива с рыбой, шампанского. Весело гуляли, хорошо. Только перед сном;
- Я вспомнила, мам! Тут нотариус просила подписать заявление на то, что ты едешь жить в деревню и не одна. Мне же в наследство остаются деньги за корову. Это честный дележ, ты же согласна?
- Конечно, согласна доченька. Ты молодая, вот с этих денег скопишь и купишь себе домик, или когда я умру, ты в деревню переедешь!
- Спасибо тебе, мамуля. Я эти денежки на депозит положу, под проценты и буду по немного докладывать. Так и соберу.
Все улеглись спать, а мне не досуг. Бумага *руки жжет*. С утра я у нотариуса. Все документы выложила. И доверенность, и согласие на продажу. Ну короче все что надо, мать мне ночью подписала. Отзвонилась покупателям и через два дня договорились о полной договоренности и передаче документов. Через неделю я въехала в собственные комнаты. Душ и кухня общие, но мои комнаты на первом этаже, а по этому не будет проблем с тем, что бы для себя, что-то пристроить.
Ну вот. У меня теперь есть работа и свое жилье. Я уже достигла большего чем моя мать. Глупая баба. Жилье это все. Своя крыша решает многие проблемы. Теперь ты можешь водить в дом кого хочешь и когда хочешь. Ни кто тебе не указ. Теперь надо решить для себя дилемму, что важнее, найти мужика или родить ребенка. Постоянный, свой, мужик, это конечно же хорошо. Но годы уходят. Есть шанс остаться или без ребенка, или родами навредить здоровью. Поздние роды опасны. Наверно остановлю свой выбор на ребенке.
На работе водителей, пруд пруди. Надо выбрать менее пьющего, ну и чтоб не слишком страшного. Возраст значения не имеет. Мне его не варить. С Маринкой нашли общий язык. Мне кажется, она не слишком довольна, но я делаю почти всю работу сама. За что ей больше давать. Я порой думаю, что и это много. Надо было не приучать, а давать сотню, как грузчикам. Потом бы от щедрот своих накинула б еще сотню, меня бы на руках носили. У меня когда хороший приработок то грузчикам по сто двадцать дам, те меня целовать готовы. Они ведь мужики бесправные, что прикажу – то и делают. Я начальник. И водители мне подвластны. Я вот заметила, что ко мне не ровно дышит Валик Манян. Высокий, хорошего телосложения армянин. Почему не он? В следующий раз, как наведу разговор на скоромные темы, он наверняка клюнет. Обязательно предложит провести вечерок в баре. А я возьму и соглашусь. Думаю два, три вечера мне хватит, что бы подхватить. Сказано – сделано.
На следующей же неделе, договорились после работы вместе поужинать. Вот дорогая мамаша, что такое свое жилье. Из бара, сразу ко мне. Ни тебе хозяйки, ни кого. Правда я только в одной комнате ремонт успела сделать. Но нам и одной хватило.
Хоть я в его устах и называлась *пыражок*, но ему у меня понравилось. Жили они с женой и тремя детьми в однокомнатной квартире. А жена у него была как *сюхой, пожэлтэвший лыст*. Худая и злая. Конечно же, я, со своими формами и двумя комнатами для него была как богиня. Стал он жить на две семьи. У меня ремонт доделали. Я ведь и правда прихватила. Только токсикоз с первых дней. Что врачи не советовали, ничего не помогает. Так и мучилась всю беременность. Рожать сказали в марте. А в ноябре, когда выпал первый снег, произошли два события. Опять встревожившие меня.
Первое, это то, что на работе руководство перевело от меня Марину, а ко мне поставили Лену. Она была постарше и сразу стала устанавливать свои порядки. Но я быстро ее осадила. Я умнее, я беременная и у меня токсикоз. Через неделю совместной работы, Лена сдалась. А Марина, как потом оказалось, просто уволилась. Еще на работу приходила жена Валика. Но на мою смену не попала. Поругалась там со Светкой, но ко мне на смену не пришла.
А вторая неприятность дома. Как-то, не знаю как, мамаша вычислила, где я живу и приперлась ко мне скандалить. Орала, какая я сволочь, как я посмела без нее продать ее дом. Она вот хотела его продать, что бы со мной поделиться, а там чужие люди живут. Она дома кинулась искать документы на бабушкин дом. Не нашла. Решила что все документы в деревне. Поехала туда с очередным, новым своим женихом. Там живут совсем чужие люди. Она в милицию, в суд, к нотариусу. Все законно. Ее подписи, доверенности, оплата и полное согласие на продажу. Только тогда она поняла как я ее провела. И это она говорила о любви ко мне и жажде поделиться. Дом ей достался весной, а вспомнила о нем только глубокой осенью. Да и то, просто проболталась своему очередному мужу и тот решил поживиться продав бабкину хату.
Повздорили мы с мамашкой конечно здорово. Она и жить у меня собиралась, и отсудить половину жилья. Да и убить меня хотела, только я халат успела расстегнуть. Она увидела как пупок выпирает, поняла что я беременна. Остановилась. Так то я, сама по себе полная. Живота не видно, а вот пупок, он сбрехать не даст. Она спросила только;
- Когда?
- В марте. – говорю.
Она опустила голову. Ухватила своего женишка в охапку и ушли.
Схватки начались в середине февраля. Валик отвез меня в роддом на своих Жигулях. Рожала мучительно долго. Хоть и обезболивали, но мучилась я вечность. Родилась девочка. Мне ее показали. Наутро принесли покормить. Она правда есть не стала. Все сосок выплевывала. Но на следующие три кормления было нормально. Между четвертым и пятым кормлением, что-то сильно бегали врачи по коридору. Девчонки в палате заговорили о трудных родах у кого-то. Но у меня как-то все внутри сжалось. Во время родов я сильно порвалась. Много зашивали. И вот теперь обильно выделялась сукровица.
Когда девочек для кормления вывели в коридор, я же ходить не могла, в палату вошел доктор и медсестра со шприцом. Сделали мне укол, внутривенно. Все это молча. Встали, смотрят на меня. Я уже сама не своя. Чувствую мне плохо. И тут начинаю *плыть*. Доктор закачался у меня в глазах и говорит;
- Ваша дочка умерла. Мы ничего не успели сделать. Врожденный порок сердца.
И стал называть, что-то по латыни. А я помню что вроде кричала, -Верните мою дочку, всех убью, в тюрьму посажу.
В себя пришла только утром. В отдельной палате. Рядом сиделка. Увидела, что я открыла глаза, побежала, позвала доктора. Он пришел. Принес в стакане какую-то жидкость. Меня приподняли и заставили выпить. Но я и так уже не шумела. Что криком добъешся? А доченьку не вернешь. Ну за что мне такие мучения принимать. Сначала мучительные, двенадцатичасовые роды, а потом смерть ребенка. Несправедливо это.
Выписали на пятый день. Еще две недели больничный и на работу. Тут все жалеют. По-доброму относятся. Только Валик исчез. Уволился, как только узнал, что девочка умерла, и больше его никто не видел. А я не стала сама искать. Можно было, конечно же через отдел кадров адрес узнать. Да ладно. Он свою миссию выполнил. Другого найдем.
Домой мать заглянула. Вся такая пропитая и постаревшая. Посоветовала бросить ей своего женишка алкаша. На что она меня просто послала на три буквы.
На работе тоже не ладиться. Ни как я с этой Леной не найду общий язык. Каждую смену ругаемся. Пошла к руководству просить, что бы меня перевели в другую смену. К Светке. Но тут выяснилось, что кладовщики и грузчики написали общую бумагу, в которой отказываются работать со мной и просят меня уволить.
- Ну вот как это? Разве по человечески. За что они со мной так? Что я им сделала? Я ведь и делилась. И организовывала все. Сидели бы без меня на голой зарплате.
Все как то свалилось на голову, не разгребешь. Тяжело. Сама написала заявление об уходе. Неделю сидела, думала. Про спившуюся мать. Про умершую дочку. Про сбежавшего Валика. Про неустроенную жизнь. И про неблагодарных сослуживцев.
Мать и так уже судьба наказала. На врачей, не уберегших мою дитинку, написала в прокуратуру. Там разбираются. Валика, я думаю, жена его накажет. Остались сослуживцы. Вот кого надо поставить на место. Вот кому я отомщу. А заодно и вернусь на любимую фабрику. Пошла в отдел охраны и предложила свои услуги. Взяли документы, просмотрели образования, данные трудовой и спросили;
- Почему вы считаете, что можете быть нам полезной?
- Да просто работая на складе, я выучила и узнала все лазейки. Все возможности хищений. Если вы меня возьмете, то, ясное дело, воровство на фабрике прекратиться.
- Хорошо! Вы нам подходите. Мы берем вас на работу. Изложите в письменном виде, все что вы знаете. Мы вместе с вами займемся наведением порядков.
Два дня. Целых два дня я описывала, сидя в кабинете, как воруют конфеты грузчики и кладовщики. Как мастера, отписывая упакованный поддон из 24 паков, ставят двадцать пятый. Лишний или левый, как хотите. Как женщины в лифчиках выносят до килограмма карамели. Это был огромный труд для меня. Всех вложила. Я потрудилась на совесть, но Абрам Маркович, наш начальник, не оценил трудов праведных.
Прочитав, исписанные листы он сказал;
- Молодец конечно, но это все сказка. Теперь ты должна, не одна конечно, с помощниками, к этому рассказу приложить акты задержаний. Каждый акт это премия отделу. Старайся и все будут тебе благодарны. С сегодняшнего дня, ты являешься старшей над охраной. То есть бригадир. Обучай их всех, как ты видишь правильной нашу работу, только в правовом поле. Ни каких нарушений закона. Если что, я за тебя заступаться не буду.
- А вроде это быдло законы знает. Маркович – все будет в полном порядке.
И я стала следить. Все проверить и пересчитывать. Даже пыталась конфеты в коробке пересчитать, только потом вспомнила, что их взвешивают. Ну, нет хищений, хоть застрелись. А начальник наседает.
- Ты тут много написала, а как на деле, то ничего и нет?
- Да есть. Только они маскируются хорошо. Придумала я новшество. Тихонько подойду к цеху или к раздевалке. Сажусь на корточки и снимаю телефоном на видео, что там происходит. Потом пересматриваю. Несколько раз ловила, что ночами не работают, а просто спят на пустых поддонах. Но это к делу о хищениях не пришьешь. То, что в раздевалке женской наснимала, можно было отправить на сайт с эротикой. Но опять без хищений. А когда так же сидела возле раздевалки мужиков, какой-то придурок с маху ногой так захлопнул дверь, что мой телефон разлетелся в дребезги. Хорошо хоть руку успела убрать. Оторвало бы. И опять никаких фактов хищений.
Кто-то на проходной вывесил стишок:
Если вдруг стало грустно
Подумай про осьминога
У него ноги от ушей
И руки из жопы
И жопа с ушами
И голова в жопе
И ничего – не жалуется.
И подписали что восьминог это – я.
Узнаю кто – уволю.
Стала проверять машины на выезде. Опять неприятность. Выезжал мужик, по виду бурят. Требую, что б выгрузил товар, для пересчета. А он орет, что в лужи выгружать не будет. Чуть не до драки дошло. Тут он вдруг за сердце схватился и упал, прямо в лужу, возле машины. Я думаю, притворяется. Даже ногой его под ребра ткнула. Говорю;
- Да ладно, езжай идиот.
И пошла. А потом, уже из будки охраны смотрю, не едет. Вернулась, он лежит, как и прежде. Стала трусить, не встает. Позвонила фабричной медсестре. У нас работает пенсионерка, фронтовичка – Павловна.
Она прибежала. Потрогала, пощупала, сказала, что он уже умер и что надо вызывать милицию. Я очень испугалась. Бегом к Абраму Марковичу. Рассказала ему, что да как было. Но он молодец. Быстро пошел, и изъял диск с записью с камеры слежения за проходной. Сказал, что заблокирует ее. А диск отдаст мне, только если я с ним… Ну зараза и вонючий же он. Хоть и обмылся у меня, под душем, но все равно. Чуть не обрыгалась. А диск, что он мне отдал, я поломала на мельчайшие кусочки.
Милиция приехала, констатировала смерть. Маркович с ними переговорил, и уголовного дела не заводили. Все сошло на тормозах, а людям сказали, что водитель был после перепоя и от жары его хватил удар.
Пришлось мне, на какое-то время прекратить слежку по фабрике. Стала я заниматься бумажной работой. Иногда пересматривала видео с камер наблюдения.
Нет, сказать что совсем хищений не было, не скажу, но такого как раньше… Вот недавно укладчицу конфет поймали. Она стояла на укладке конфет *Аркадия*. Там конвейер, не сильно то, отойдешь. Но на выходе, в кармане у нее нашли три конфеты. Составили акт. Ну и что с того, если конфеты из другого цеха, да хоть с другой фабрики. Если заносишь что в карманах, записывай. Тогда при выходе через проходную тебя не задержат и не надо будет плакать, умолять, чтоб не уволили. А так выгнали за три конфеты – другим неповадно будет. Я всю охрану так застращала, что они сами стали бояться и меня и любых проверок. Просто двоих уволила и все. Одного за пьянку, а вторую за то, что воровку пожалела и отпустила. От камеры не скроешься. Охранница сумку то проверила, а дальше не стала. Я ей указала на эту ошибку. Это тоже явно видно. Женщина, когда заходила, у нее был второй размер груди, а когда выходила – чуть ли не пятый. Вот на это надо было обратить внимание. Наверняка что-то несла.
Я в принципе ни тогда, ни сейчас не понимаю, почему на меня такие негативные гонения. Я ведь просто, честно выполняла свою работу. Нет, ну мстила, конечно, но поймать никого не удалось. А их высказываниям, что на складе только я воровала и заставляла их воровать – не верьте. Это они мне навредить хотят. Что б меня уволили, и они безнаказанно могли тащить все, что им понравиться. А при мне они все бояться.
После инцидента с женщиной, на меня опять посыпались жалобы. Меня вызвал к себе Абрам Маркович, и стал распекать, как школьницу и вдоль, и поперек. Но только два слова, сказанные мной, привели его в ступор.
- Я беременна.
Он так и застыл с поднятой рукой и открытым ртом.
- Да не бойтесь вы. Этого ребенка я рожу для себя. К вам никаких претензий и обязательств. Единственное что я прошу от вас, не заставляйте меня сильно нервничать. Вы, наверное, слышали, что моя первая дочурка умерла. И во всем этом виноваты все кто заставлял меня нервничать. Мать, которая пришла ругаться из-за старого, разваливающегося, бабкиного дома. Тогда мы чуть не подрались. Ну, теперь-то она не придёт, спилась, наверное, или на свалке сдохла. Ещё из-за кладовщицы Лены, с которой постоянно ругались. Да мало ли скотов довели меня до нервного срыва, из-за которого и умерла моя девочка. Ну что вы застыли как памятник, а в глазах ваших ужас.
- Карина, я не думал что вы такой монстр.
- Это, я то, монстр. Нет, я хочу только жить как нормальные люди. А все, вы понимаете, все и вы тоже, только мешаете мне. Крутитесь у меня род ногами, заставляет нервничать, переживать. Если бы не вы, я бы давно здесь всех поувольняла. Надо набирать молодежь и стариков. Молодых легче запугать, да им и тащить не для кого, нет у них еще детей. А старики без зубов. Это их последний шанс поработать. Не захотят же они перед пенсией вылететь на улицу по статье. Тоже честно будут работать. Вот вам шикарная идея. Так нет же, вы воров защищаете. Уйдите. Опять я из-за вас вся как на иголках.
- Карина, куда же я из своего кабинета уйду?
После этого нашего разговора, Абрам Маркович стал как шелковый. Не цеплялся ко мне и всех одергивал. А потом купил мне двухнедельную путевку в Израиль. Точнее в город Иерусалим. Сказал, что б я съездила. Поклонилась могилам святых. Попросила помощи при родах.
Ну, это он загнул, конечно. Две недели в Израиле. Тур по святым местам. Ездить я конечно же ни куда не стала. Жара, куда мне пузатой. А вот в отеле бар, бассейн – вот это мое. По магазинам походила. Барахла и себе и доченьке купила. Почему то я была уверена, что у меня будет дочка. И заранее ее уже любила. Покупала вещи, игрушки, памперсы. Ну, в общем готовилась. Когда путевка закончилась, вернулась домой. Тут и декрет. На работу выходить уже не стала. Израиль! Вот страна где надо жить. А может женить на себе Марковича, да уехать с ним в Израиль на ПМЖ. Он будет работать, а я девочку нашу растить. Говорят, если троих родишь, то там помощь большая от государства. Можно не работать. Правда он старый и вонючий. Но главное ведь не это. Главное поселиться в стране, а там найдется, кто мне деток заделает. Эх, хорошая мысль. Жаль, что я раньше с Абрамом не замутила. Давно бы уже рванули в земли обетованные.
Сначала в консультации, а потом и в роддоме я затерроризировала всех врачей. Узи мне каждую неделю делали. Везде и все показывало, что с ребенком все нормально. И вы знаете, я от себя даже не ожидала. Вторые роды были скоротечные. За тридцать-сорок минут я разродилась. И обезболили хорошо. В общем, врачей я похвалила и даже поблагодарила. Вернулась домой, и вот тут-то проблемы и начались.
Бабки то у нас нет. Смотреть за малой не кому. Я очень сильно устаю. Надо и в магазин сбегать, себе поесть купить. Надо и приготовить, и убрать. Когда работала, то я больше в столовой кушала. Вечером там чайку с пироженкой, мыть одну кружку и не готовишь ничего. А тут пришлось. Голод не тетка. Хорошо малую к груди по времени прикладываю. Режим. В остальное время кручусь, год прошел. Малая ходить стала. Лопочет что-то. Я ей няню нашла. Днем с ней сидят. Вечером и ночью со мной. Вот уже и два года. А природа требует свое. Стала я осуществлять третий этап плана своей жизни. Пора выходить замуж. И вы знаете – оказалось, что это большая проблема. На раз – два, есть желающие. А вот навсегда? Никого. Как-то неохотно ко мне мужики идут. Заметила, тем, кто худее меня, везет больше. Тут же, сложился, так сказать клуб незамужних, кто ищет себе пару. Я б половину баб поубивала. Только мешаются. Хотя в принципе, я тоже редко без мужика оставалась. А сами понимаете, как вечер проходит. Посидели в баре, выпили. Пришли домой, выпили. У меня своя квартира. Сама хозяйка. Няне доплачиваю, они с дочкой в одной комнате, я с мужиком в другой. А что такого, это жизнь.
Да-да. Я заканчиваю. Как-то раз, няня не смогла остаться на ночь. В шесть часов она ушла домой, а я малую уложила спать, а сама сидела с друзьями в соседней комнате. Малая почему-то не хотела спать и постоянно плакала. Я несколько раз ходила к ней, укладывала. Мои друзья тоже к ней ходили, то печенья отнесли, то бутерброд с колбасой. Что было, потом я плохо помню. Но, то, что после моего посещения комнаты, дочка перестала плакать, это поклеп. Ну не могла я убить собственную, любимую и единственную дочурку. Это кто-то из них. Если меня оправдают, то я им отомщу. Весь мир против меня. Все меня учат, понукают. Вот и эти двое, задушили мою дочурку подушкой, а теперь хотят, что б и меня убили. Я всю жизнь вкалываю, что бы хоть как-то выбиться в люди.

Встать. Суд идет.
Изучив все обстоятельства дела, суд признал ответчицу, Карину Агромян, виновной в убийстве собственной дочери и приговаривает ее к десяти годам тюремного заключения, в колонии строгого режима.
- За что-о-о?
Андрей Панченко
Симферополь


#28 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 12 Апрель 2019 - 14:36

Цветопад
Весна. Тепло. Прикольно.
И за зиму не больно.
Ушла и попрощалась
Три раза возвращалась.
На каждый грамм капели
Снега или метели
А ныне в белом цвете
Земля закрасовалась
Кругом в одно мгновенье
Кружит цветопаденье!


#29 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 13 Апрель 2019 - 15:05

Конвой
И что вы мне ни говорите, я не понимаю, почему именно конвой. Как я думаю это доставка кого то, кто может уйти или сбежать. Конвоируют заключённых, больных, может ещё кого. А мы доставляем и сопровождаем грузы. Гуманитарные. Нас можно назвать гуманитарный караван, потому что белые КамАЗы растягиваются по дороге в длинную вереницу. Можно назвать спасатели или спасители, как нас называют на Украине, выжившие жители. Да назовите нас хоть спец доставка, но никак не конвой. Как-то это слово не отображает нашего действия.
Может, если я расскажу вам о том, кто мы и чем занимаемся, тогда нас начнут называть более правильно.
Сам я из небольшого города во Владимирской губернии с названием – Муром. Точно. Именно из этого города Илья Муромец отправился служить князю Владимиру, в стольный град Киев. А проезжая мимо города Чернигова, разогнал татаро-монгольское войско. Только я не дотягиваю до богатыря ни силой, ни внешним видом. Хотя и на коне. Так получилось, что в армии служил в артполку и водительское удостоверение имеет открытыми почти все категории. Вот и мотаюсь на всём, что дадут. Лишь бы зарплата была достойная. Я, видите ли, жениться собрался. Мы с Машей решили свадьбу на новый год сыграть.
На нашу автобазу пришли двое и предложили неплохо заработать. Сначала кинулись все. Но сказали, что женатых не берут. Сразу большинство отсеялось, а когда сказали что возить грузы в воюющие районы Украины, отказались ещё многие. В общем, с базы набралось человек двадцать. Но когда сказали что в колонне пойдут только КамАЗы, отсеялись те, у кого нет категории. Вот и выбрали нас семерых. Зато мы знаем друг друга, и можно сказать что дружим. На время нашего отсутствия, за нами на базе, сохраняются места. Так что когда всё закончится, мы спокойно вернёмся на свою работу.
С нами провели беседу, в которой говорилось, что, разговаривая по телефону, или отправляя письма, можно говорить и писать о всём. И о грузе, о машинах, о людях. Но ни в коем случае нельзя говорить о маршруте и о месте нахождения нас и машин. Не стоит так же называть фамилии водителей, чтобы не накликать на родных неприятности от воюющих идиотов. Категорически запрещается иметь любое оружие, находясь на воюющей территории запрещается выходить из машины. Даже если пробиты колёса, обязан тянуть до общей стоянки. В самых крайних случаях разрешено бросать груз и машину и уезжать на другой. А вообще в каждой машине будет рация и можно спокойно по ней общаться.
Все эти наставления немного насторожили, но то что люди ценятся больше чем груз и сами машины, успокоило. При всём при этом накладные на груз имеются, но ответственность за груз мы не несём. То есть накладные нужны только в пункте приёма, для их него отчёта. Кому и что раздали. По Российской территории машины сопровождают военные, а по Украине, мы нигде не останавливаемся. Но как говорится, хорошо всё на бумаге, но забыли про овраги.
На базе, где стояли КамАЗы, выкрашенные в белый цвет, мы увидели, что все водители набраны, примерно в нашем возрасте. Из разных городов. Есть из Улан Уде, из Краснодара с Украины. Точно интернациональная команда.
На сутки опоздали с погрузкой. После этого, оформление документов, ответ от принимающей стороны, неделя простоя. Всё ни как не могли с Украиной договориться. Всё бы ничего, но ехать придётся в воюющую страну и что там да как – не известно. Эта неизвестность заставляет нервничать, ведь вопросов возникает много. Если колесо пробьёшь, как ехать? Смотря, какое пробьёшь? А надо тянуть до общей стоянки. Приказ колёса не ремонтировать, бросать и ставить запаску. Их у каждого в машине по четыре штуки. А тут слух пошел, что дороги минируют, теперь как? Тоже смотр, как рванёт, сам чтоб живой остался. А если стрелять начнут или бомбить? А если нарвёшься на линию фронта? Обещали, что всё будет в объезд, но как оно будет на самом деле пока не ясно. Вот такие мысли и дают нервозность. Когда уже ехать?
На этом буду заканчивать описывать подготовку, далее был белый караван. Мы подъехали ближе к границе и всю колонну разделили пополам. Одна половина шла в Луганскую область, другая в Донецкую. Половина машин ушла сразу, вторую половину разделили на подгруппы. Принцип деления был не понятен. В каждой группе свой старший, но количество машин в каждой группе, разное.
Как вы понимаете, пишу я всё это для вас уже после возвращения. Уже собирают новый караван. А так как пить спиртное, в движении категорически запрещено, мы решили посидеть, отметить возвращение, и поделиться увиденным. До отъезда я просил ребят запоминать и записывать то, что с ними произошло.
Предоставляю им слово.
_____________________\\___________________
Регби
Замыкающим нашей группы ехал бурят, с красивым именем Регби. Регби с бурятского – значит умный. Он сильно отстал и догнал колонну уже в пункте назначения.
- Регби, ты зачем остановился? Ведь сказано, ни при каких обстоятельствах не останавливаться.
- Я всегда ехал за вами, но когда въехали в село, то немного отстал. Смотрел на сгоревшие дома и постройки. Удивлялся что не видно людей. Брошенное село, ушли люди. Но вот в одном дворе увидел, стоит женщина и машет руками. Вы ехали, наверно не заметили. Я остановился. Женщина упала на колени и сложила в мольбе на груди руки. Рядом с ней стояла коляска и мальчонка лет пяти. Ты понимаешь что такое - Мать на коленях. Я не смог смотреть, побежал её поднимать. Рядом стоял их сгоревший дом. Она жила в хижине из досок и остатка стен, какого-то сарая. Я поднял её с колен и усадил на обгоревший пень, застеленный такими же обгоревшими тряпками. Женщина попросила хоть немного дать еды для детей. Любой. Побежал к машине, собрал весь свой сухпаёк, всё постельное и отнёс ей. Показал, как открывать. Вай. Ты не видел, как смотрел мальчик на еду, как он кушал, а она смотрела и не трогала, пока ребёнок не поел, хотя еды им хватит на несколько дней. Я плакал. Пошёл к машине и принёс ящик консервов. Рядом собрались старики и старухи. Это ведь тоже чьи-то родители. Я скинул с машины два мешка – сахар и муку, два ящика консервов. Мы ведь ехали помогать этим людям – вот и помог. Женщине с детками отдал все деньги, что у меня были. После поехал вас догонять. Ехал очень быстро. Когда выехал с села, дорога пошла плохая и поехал медленнее. В километре от села на дорогу вышли двое солдат с автоматами. Я остановился спросить, нужна ли им помощь, а меня вытащили из машины. Били и руками и ногами. Два раза по голове стукнули прикладом, но ничего, я выдержал. Больше было обидно, когда меня обзывали чуркой и чурбаном. Что такого, что я бурят. Меня так же родила мать, как и их, но они меня не слушали. Очень испугался, когда меня повели с дороги в кювет. Поставили на колени. Я им говорю, что привёз еду для их жён, детей и родителей. А они смеются и говорят, что еду привёз бандитским семьям, но они наведут порядок и продадут еду там, где можно хорошо заработать. Забрали у меня из кармана накладные и считали, сколько смогут получить денег за весь груз. Я всё время стоял на дне ямы на коленях. В луже и с поднятыми руками. Когда они подсчитали свою выгоду от проданного, сказали, чтоб я молился и прощался с жизнью. Высокий передёрнул затвор автомата. Я оглянулся, чтобы с ними поговорить. У второго запищала рация, он взял, чтобы послушать. Сказал, что поймали сепаратиста, сейчас расстреляют и придут. Я стал прощаться с жизнью.
Раздалась автоматная очередь. Я открыл глаза.
Оба солдата со знаками батальона Азов – лежали мертвы.
Я не стал ни чего и ни кого ждать. Прыгнул в машину. Стал вас догонять.
_________________\\____________

Группа “Ы”
Ни кто не собирался воевать или вступать в боевые действия, по этому, когда наш конвой делили на группы, ни чего не предвещало неприятностей, и многие шутили. Когда дошли до третьей группы, то стали вместо буквы ”В” предлагать разные имена или клички, но победило высказывание Никулина. И назвали буквой “Ы”, чтоб ни кто не догадался. Все посмеялись и так записали. По приезде на место выяснилось что группа “Ы”, очень сильно пострадала.
Только при въезде на Украину, когда проехали за границу посёлка пограничников, на мине подорвался первый КамАЗ. Ни кто не ожидал такого и почти, ни кто не видел, как большая, груженая машина встала на дыбы. Кабина отделилась от рамы и полетела вверх и в сторону. Полуприцеп, как бы споткнувшись, завалился на бок и загорелся. Кабина, упав в стороне, была полностью смята. Выжить в ней было не возможно. По рации, установленной в каждой машине, пронеслось предупреждение, ни в коем случае не останавливаться, помощь придёт от пограничников, всем вперёд.
Машины медленно, толи опасаясь новых взрывов, то ли от того что глаза застилали слёзы, объезжали горящие обломки. Вслед за колонной от заставы выехал БТР, но как только он съехал с дороги, чтоб подъехать к кабине, раздался взрыв. БТР вспыхнул. Что было дальше, мы не видели. Останавливаться запрещено. Поля вокруг дороги минированы – нас ждали.
Так погиб Виталий из Одессы, который очень хотел помочь жителям родной Украины. Его не хотели брать, но он упросил всех и поехал. Может он догадывался или чувствовал что будет? Он выехал первым, и первым пройдя пограничный контроль, поехал по родной Украине. Светлая память. Этому мальчику всего двадцать три. Было!
Эта дорога, видно усеяна минами. Следом пострадал Антон из Рязани. Его машина шла в середине колонны. В какой-то момент машина вильнула и колёса полуприцепа, хватанув обочину, стали взлетать в воздух. Раздался оглушительный треск и полуприцеп, оборвав все крепления и провода, полетел в кювет. Перевернувшись с откоса несколько раз, разбрасывая мешки и ящики с продуктами, прицеп остановился в канаве с водой. Пожара не было, но все продукты пропали.
Машины не останавливались. Приказ. Антон, перепуганный, но полный решимости продолжил движение в колонне. По рации сообщил, что всё в порядке, он цел и не ранен. Но сильно ударился головой о лобовое стекло.
Снова не повезло этой группе уже при подъезде к месту назначения. Машины ехали по равнине. Небольшой поворот прошли больше половины машин. Но взрыв услышали даже в первой.
Мина взорвалась под задними колёсами машины. Полуприцеп поднялся высоко вверх, замок выскочил из крепления седла. Отлетев немного в сторону, прицеп упал на лапы и устоял, а вот сама машина, задрав заднюю часть, перевернулась, упала на кабину и загорелась. Вся колонна резко скинула скорость, но не остановилась. По рации начались переговоры и Антону сказали срочно возвращаться и забрать устоявший прицеп. Он не задумываясь, по полю рванул обратно.
Только тот, кто участвовал в этом, сможет оценить произошедшее. Десять белых КамАЗов, выстроились в круг и ездили вокруг трёх КамАЗов стоящих внутри. Кольцо разорвалось только раз, когда пропускали машину Антона. И когда машина прошла, кольцо сомкнулось.
Антон подъехал задом к полуприцепу, стоящему в стороне от горящей машины. Трое ребят, орудуя домкратами и ключами, поднимали прицеп на лапах. Рядом горела машина. Тушить её не пытались. Переворачиваясь, она упала на кабину, раздавив и её и все, что было внутри. Машина вспыхнула, солярка вытекала из баков и пламя всё увеличивалось. Взорвалось переднее колесо, на него ни кто не обратил внимания. Антон выпрыгнул из своей кабины и кинулся помогать. А ребята работали так быстро и с таким рвением, что казалось, они на своих плечах поднимают полуприцеп. Когда просвет стал более подходящим, Антон запрыгнул в машину и стал подъезжать к прицепу, но высоты немного не хватало. Пришла умная мысль, и задние колёса машины немного приспустили. Зацепиться удалось с первого раза, но оказалось что порваны почти все провода. Запросили по рации, и нашли замену воздушному шлангу. Дело в том, что машина не поедет, если не будет положенного давления воздуха в системе тормозов. Пока доставляли шланг, кое-как, на скорую руку скрутили провода и замотали их изолентой. Антон завёл машину и стоял, ожидая пока в системе наберётся давление. Ребята разбежались по своим машинам. Кольцо из КамАЗов разорвалось, и машины стали выстраиваться в линию и поехали по дороге. Антон пристроился в хвосте колонны.
Далее колонна двигалась без приключений.
Мы потеряли, при взрывах на минах, два человека и две машины. Украинец, Одессит Виталий и сельский парень Николай, из России своими жизнями оплатили движение колонны группы “Ы”. И гуманитарный груз был доставлен.

_______________________________\\_______________________

Хотел продолжать, но подумал и решил, что и этого хватит с головой, чтобы описать, как нелегко достаётся эта гуманитарка. Можно было бы рассказать как инкассаторский броневик с надписью ”Приватбанк”, преследовал колонну. После стал стрелять, и попал последнему грузовику по колёсам. КамАЗ занесло, он перевернулся. Слетел с дороги и загорелся, но падая, зацепил и увлёк за собой броневик. На обратном пути мы видели, что они сгорели вместе. Можно было бы рассказать как после обстрела гвардией всей колонны из крупнокалиберного пулемёта, на одной машине вспыхнул тент. И машина двигалась как факел. Водитель открыл дверь кабины и так и ехал. Боясь, что машина взорвётся, но жалея бросать драгоценный груз. И случилось чудо. Тент выгорел весь, в мешках, что были сверху, оплавился сахар, получилась карамель. Но остальной груз не пострадал. Много можно писать.
Спасибо всем. Мира Украине. Народу слава.


#30 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 15 Апрель 2019 - 07:46

Меджлис.
Слава Аллаху нам не затыкают рот. Поэтому я попытаюсь облегчить свою душу и высказаться. Не все меня поддержат, но и не смогут отрицать происходящего. Не нравится, не читайте. Это сугубо моё. Ни до кого я не обращаюсь.
Я не понимаю в этой жизни многого, хотя мне уже пятьдесят. Это бывает, скажут многие, а я скажу, что не профессор. Самое большое, что я не понимаю, и что меня возмущает так это вопрос:
- Почему наш меджлис, совет мудрых и старейших, приписывает себе власть Аллаха над людьми?
Но начну всё по порядку. Мой отец родился в Крыму в 1940 году. Как и все, был депортирован в Узбекистан. Слава Аллаху, доехали все. Кроме отца было ещё четверо детей. Все выросли, получили высшее образование и разъехались кто куда. Большинство осели в городе, а мой отец остался в селе, где вырос. Женился. Построил большой дом. Посадил сад. Вырастил пятерых детей, то есть нас. У матери грамоты и медаль – лучшему хлопководу. У отца награды – лучшему комбайнёру. У детей высшее образование. Дома три машины. Запорожец, жигули копейка и шестёрка. Всё как у всех. Всё нормально, слава Богу.
Но в один день, не скажу что прекрасный, пришли представители меджлиса и сказали:
- Всё берём и едем в Крым. Там яблоки как арбузы. Там груши на деревья как дыни на бахче. Там родина предков. На сборы не более двух месяцев. Если не уедите, жизни вам здесь не будет. Так постановил меджлис.
Мне то зачем этот Крым, я его только на картинка видел. Да и отец в свои пять лет из крыма помнит только ужас депортации. Что мы там забыли? Зачем он нам? Но старейшины сказали. Меджлис решил! Тогда мы верили им как Аллаху.
Покачал головой отец. Собрались. Продали дома представителю меджлиса. Собрались все дети в доме у отца. Распределили, кто на какой машине едет. Запорожец и копейку просто оставили во дворе. Документы на машины в доме оставили. Уложили носильные вещи по багажникам, а большая часть вещей была отправлена в контейнере. Сами выехали.
Слава Аллаху – добрались нормально.
В Крыму нас встретили представители местного меджлиса. Предложили участки на выбор. В городе или в селе.
В городе, это новый посёлок Хошкельды. Обещали помощь и обустройство. Но мы сначала побеспокоились о родителях и купили им небольшой дом в красивом селе Урожайное. Правда, большая часть денег, вырученная с продажи трёх этажного дома, ушла на покупку домика из трёх комнат. Да и братья и сестры, продавшие на родине квартиры, здесь смогли купить только голые участки. Меджлис опять обещал помочь. Но, запоминая все обещания, и ни на что, не надеясь, стали сами обустраиваться. Семейно построили дом для младшей. А потом и всем остальным. Пришлось покрутиться. Жили на квартирах, а на участках ставили теплицы, сажали деревья. Выращивали кто цветы, кто рассаду, а кто овощи или фрукты. Своими руками и трудом отстроились. Жизнь стала налаживаться. Но и тут меджлис вмешался. У вас – говорят – всё хорошо, а надо помогать тем, кто сейчас приезжает. А нам кто и чем помог? Когда нам чем-то помогут?
Ну ладно, из семейной копилки все выделили для меджлиса крупную сумму денег. Нам сказали спасибо, и даже в праздничной молитве упоминалась наша семья. Приятно. В сердце потеплело. Но в жизни не всё так гладко. Пришла весна, вроде всё как обычно. Рассада удалась, пора вывозить на рынок, торговать. Но разразилась гроза. Дождь, гром, град. От рассады и от теплиц ни чего не осталось. Всё на что рассчитывали – погибло. Тяжело как-то на сердце стало. Пошли мы с просьбой в меджлис, хоть за какой-то помощью. Стёкла купить для теплиц или хотя бы плёнку.
Сказали, другим нужнее. У других больше проблем. Посидели на домашнем совете, подумали, может и правда другим нужнее? Может кому-то хуже чем нам? Восстановили всё сами, своей семьёй.
Тут мой номер телефона нашёл одноклассник, Айдер Аблямитов. Он задумал собрать нас всех на встречу, уже здесь в Крыму. Ну, собрались, посидели. Хорошо так посидели, поговорили. Всё прошло прекрасно, все по очереди рассказывали, кто, где живёт и работает. Чего добились в жизни. Оказалось, что в нашем классе есть свой писатель и музыкант, журналист и актриса и даже певец. В общем хороший у нас класс.
Я даже пообщался с писателем. Он рассказал, как начал писать, как ему приходят мысли и сюжеты. Как и сколько ему платят за статьи в газетах и на телеканале АТР. Крымско-татарский телеканал. Похвастался, какой дом ему построил меджлис, и какими суммами ему помогают каждый год. А когда я стал рассказывать, как живу и сколько денег отдаю меджлису, то он объявил меня лжецом. И сказал, что меджлис всем помогает, кто просит. Так мне обидно стало. Но промолчал.
Оно, конечно, неплохо молчать, но стал я замечать отношение меджлиса ко мне, к нашей семье и ко всем кто трудится. И как относятся к тем кто пользуется трудом нашим и нашими деньгами.
Вот к примеру, выращиваю я укроп и петрушку на продажу. Не большой доход, но постоянный. Сначала ездил на рынок рано утром , к пяти часам. Там сдавал оптом, чтобы не стоять весь день, по одной гривне пучок. Ко мне пришли из меджлиса и предложили сделать ещё проще. Чтоб ни куда не ездить и не тратить бензин – сдаю всю зелень и представителю по пятьдесят копеек. Представитель стал приходить, забирать всю зелень и отдавать все деньги сразу. Всё вроде нормально. Немного меньше денег стал получать с продажи, но успокаивал себя тем, что ни куда не езжу. Экономлю время и бензин. Пучки делаю большие, для своих же. Но вот попал на рынок днём. Ездил внучке покупать форму в школу. Так вот и увидел свою зелень. Ту что утром по пятьдесят копеек сдал представителю, здесь продают по две гривны пятьдесят копеек и при этом мои большие пучки разделены на три маленьких пучка. Подсчитал прибыль. Сто пучков по пятьдесят копеек продал – получил пятьдесят гривен. Это я получил. А представитель продал тоже , но по две пятьдесят. Получил двести пятьдесят гривен. Умножаем на три – семьсот пятьдесят гривен, минус мои пятьдесят. Чистой прибыли семьсот гривен.
Я задумался. Приехал домой. Купил термос. К утру собрал жену. Сделал пучки по тоньше и отвёз торговать жену. Сказал продавать по две гривны. Ещё до обеда позвонила, что всё продала и приехала домой на маршрутке. Чистой прибыли получилось шестьсот гривен. Сколько радости было в доме, столько денег за один день. Но, правда, недолго веселились. К вечеру позвонил расстроенный отец и сказал, что сейчас придёт. Отец в дом – накрываем стол! Это всегда честь. Жена всё быстро приготовила и накрыла стол. Отец пришёл не один, с представителем меджлиса. И с порога стали меня ругать, что я обнаглел, зажрался, отвернулся от своего народа и живу, не почитая старейшин и меджлис. Распекали меня часа два. Наутро я всю зелень сдал представителю по пятьдесят копеек. Жена осталась дома. Проглотил я свою обиду. Живу дальше.
Осень хорошая пора. У нас уродились хорошие розовые помидоры, а в этом года ещё и огромные, сочные. Всем на зависть нам на загляденье. Сдал я представителю дневной урожай по одной гривне за килограмм. Взял деньги и поехал на рынок скупиться по хозяйству.
Всё что надумал – купил и пошёл на маршрутку. Встал на остановке, жду. А пока есть время, решил пройтись по рядам торгующих. Смотрю, мои помидоры представитель продаёт. Зашёл сзади, узнать почём. Тут женщина подходит, спрашивает. Оказывается, по три гривны продаёт. Опять я расстроился, стал подсчитывать, сколько денег теряю. Но тут меня отвлёк следующий покупатель. Сначала спросил, сколько стоят помидоры, а когда услышал что по три гривны, спросил;
- А если для татарина?
И стал на нашем языке, ну типа, чтобы русские не поняли, рассказывать, что он из городского меджлиса, и хочет взять килограмм десять. Тут наш представитель поднялся и они поприветствовали друг друга. Тихонько переговорили между собой и договорились десять кило по две гривны.
Опять у меня в душе всё возмутилось. Нет, не тем, насколько дороже покупают мои помидоры, не тем, насколько меня обманывают и даже не тем, что для русских одна цена, а для нас другая. Меня возмутило те, что работая в меджлисе, ты имеешь такие льготы, о каких я только мечтаю. И опять меня успокаивал отец. Говорил, что так все живут и надо смериться.
Он так мне говорил и тогда, когда узнали, что Турция выделяла для переселенцев в Крым по пять тысяч долларов на каждую семью. Вот только их ошибка, что деньги шли через меджлис. А нам выдавали всего по две тысячи. Остальные прикарманил Джамилёв и Чубаров.
Так же, мы узнали, что Джамилёв в Ханском дворце, прямо на территории, возвёл кофейню. А меджлис ни чего не сказал за это осквернение святыни.
Но тут революция. В Крым пришла Россия. Или на оборот. Не столь важно.
Меджлис стал требовать, чтоб 16 марта мы не ходили голосовать. А что я теряю, если проголосую? Я всей семьёй пошёл.
Отец вечером пришёл. Ни чего не сказал, только всё головой качал. А мне вроде как легче становится. Так сильно меджлис на меня не давит и денег уже не просят.
Выборы объявили. Опять стали говорить, что на выборы ходить нельзя. И опять я всей семьёй пошёл. И опять не жалею.
Вот теперь меджлис закрыли и запретили. Чубарова и Джемилёва в Крым не пускают. Торговать самому уже не запрещают. Может нам теперь без помощи меджлиса легче жить станет? Отец, когда в гости приходит, головой не качает и не осуждает. Он теперь всегда улыбчив и счастлив.
Хорошая, добрая старость наступила у отца. И мы за него рады. Отец это – святое.
А тут ещё Российские власти объявили главные татарские праздники – выходным днём.
Слава России. Людям труда – слава.
Андрей Панченко
Симферополь


#31 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 16 Апрель 2019 - 08:01

Крым – Донецк
Вот мы и вернулись из командировки. Надо с утра сходить в церковь, поставить свечи. Кому за здравие, а кому за упокой. Самую большую свечу, я поставлю Владимиру Николаевичу. Хирургу! И Человеку! Это Хирург и Человек с большой буквы. Человечище! Спасибо вам, Владимир Николаевич, от всех тех, кого вы вытащили с того света, да и ещё вытащите!
Но давайте по порядку.
Москва отправляет белые КамАЗы с гуманитарной помощью. Пусть не так много и не так часто, но Крым тоже собрал свою помощь. Четыре Мерседеса Вито, были забиты полностью. Даже рядом с водителями лежали коробки. В пятой машине ехали добровольцы. Хирург и два ассистента, анестезиолог, два журналиста, резервный водитель и руководитель, отвечающий за груз и за всю поездку. В этой, в пятой машине, в проходе, между сиденьями лежали свёртки, кульки, коробки. Выехали из Симферополя рано, в пять утра. Едем через Керченскую переправу. Первая поездка, которая проходила через Чонгар, окончилась ни чем. Через границу нас пропустили свободно, а вот далее, на подъезде к Донецку, нас остановили. Выкинули всё из машины. Пищу и медикаменты оставили себе, игрушки, памперсы и одежду просто выкинули в кювет. Мы просили, чтоб хоть то, что им не нужно, отдали нам, но лейтенант Чупрун, как он представился, сказал, чтоб ехали отсюда, пока сами целы. И мы вообще должны благодарить его и в ноги кланяться, за то, что он нас отпускает. С такими сволочами и террористами как мы не церемонятся, к стенке и в канаву, вслед за теми вещами, что там уже лежат. Так мы и вернулись домой ни с чем. Бесславно закончилась наша первая экспедиция. Вот поэтому мы едем через переправу, а далее через Ростов и погранпост Успенка.
Первая остановка на шестьдесят седьмом километре. Это Топловский, женский монастырь. Матушка вышла лично благословить нас. Монастырь добавляет свои собранные вещи. Самодельные игрушки, вещи, булочки, лечебные настои и чаи. Груз располагаем уже на коленях добровольцев. Уложить просто не куда.
В каждую машину дали по розочке, все кто хотели тоже взяли. Розы лежали перед образами и теперь нам послужат как оберег. Цветочки подсушены, но всё равно приятно пахнут. Передали для Украинской церкви, что в зоне военных действий, просфоры и свечи. Масло для лампад.
Вы себе не представляете! Когда мы подъехали к переправе, очередь была километровая. Только закончился шторм, и паромы не ходили. Люди, узнав с каким грузом и с какой целью мы едем, пропустили машины без очереди. Мы подъехали к парому. Он уже загрузился и собирался в путь, но задержался. Пять машин вернулись на Крымскую землю, чтобы пропустить нас. Мы не хотели, говорили, что скоро второй паром подойдёт, но люди настояли. И через полчаса мы съехали с парома в порту Кавказ. И на выезде из порта, машины разъехались по сторонам, чтобы нас пропустить. Спустившись с парома, мы проехали через ряды сигналящих машин, а потом наша пятёрка возглавила колонну выезжающих из порта. Далее по дороге, нас ни кто не обгонял, и только со временем наша колонна уменьшилась. Все остальные машины разъехались кому куда надо.
Вот и граница. Российские пограничники дотошно выполняют свою работу. К машинам по очереди подводят двух собак. Одна ищет наркотики, вторая оружие и взрывчатку. Ни чего из выше перечисленного у нас нет. Проверка личных документов и накладных на груз. Всё. Нас долго не задерживают, но всё равно это около часа. Проезжаем до Украинских пограничников. Кстати. Номера на машинах, старо крымские. С новыми номерами, в прошлый раз, одну машину не пустили. Теперь мы научены.
Украинские пограничники лаконичны. Обходят вокруг машин, проверяют личные документы, ставят печать и, мы едем дальше. Вот она – Украина. До воюющих далеко и здесь спокойно. Но по мере приближения видны воронки от взрывов и сгоревшие, разрушенные дома. Наши машины тоже обстреливали из автоматов, все прошлые разы. Мы уже привыкли. Были у нас и раненые, правда, легко. Только первый раз сильно страшно, все пули летят только в тебя, потом привыкаешь. От границы нас всегда сопровождали два, три ополченца. Они садились в наши машины рядом с водителем, но не в этот раз. У нас свободных мест не было, и поэтому они выехали перед нами, на отдельной машине.
Цель уже была близка. На этот раз наше путешествие проходит без приключений. Проехали село, в котором расположился госпиталь и рота выздоравливающих. Здесь остались журналисты, ехавшие с нами. На выезде из села нас остановил патруль:
- Добрый день. Спасибо что приехали. Далее езжайте быстрее. У нас позавчера участок боёв от Тельманово до Комсомольского, километров в пятьдесят, несколько раз переходил из рук в руки. Да утром ещё произошло ЧП. Какие-то молодчики, рано утром, пролетели на джипе селом, кинули две гранаты в госпиталь и постреляли все стёкла в домах вдоль дороги. В госпитале убило нашего доктора.
- А мы как раз везём бригаду врачей. Хирурга, двух ассистентов и анестезиолога. Но надо зарегистрировать их в Донецке, а потом может к вам, и отправят.
- Счастливо добраться.
Мы выехали с Новоазовского направления в сторону Донецка, ниже Тельманово.. Скорость набрали быстро. Тут из кустов кто-то кинул камень. Первая машина, с солдатами, успела проехать. Камень, который оказался гранатой, взорвался перед нашей первой машиной.
Время остановилось. Нет, только замедлилось. Граната летит на землю, перед автомобилем. Нога автоматически слетает с педали газа на педаль тормоза. Машина тормозит. Зад машины поднимается вверх. Перед лобовым стеклом, в которое бьётся голова водителя, разбивая его из нутрии, вспыхивает взрыв, и волной стекло вдавливает в машину. Машина подскакивает от взрыва и переворачивается на бок. Следующие сзади машины не успевают затормозить и четыре машины выстраиваются в один ряд как единое целое. Из первой машины выскакивают ополченцы и стреляют из автоматов. Крик. Взрыв. Стон. Тишина.
Очнулся со связанными руками на земле. Перед собой вижу только траву и обочину дороги. Попытался сесть, не получилось. Руки за спиной, затекли. Стал шевелить пальцами, но верёвка сильно впилась в запястье. Больно. Перекатился на спину. Машина рядом. Отталкиваясь ногами, придвинулся к машине. Упираясь то головой то плечом в колесо, получилось сесть. Прислонившись к колесу, полулёжа, но сижу. Стал осматриваться. Возле первой машины лежат, раскинув руки два ополченца, мертвы. Третий из нашего сопровождения, лежит чуть в стороне, стонет. Видна окровавленная кость, торчащая ниже колена. Меня оглушило или контузило, не знаю. Мутит. Звуки доносятся как-то снизу и из далека. Кто-то стонет и плачет, поворачиваю голову в сторону звуков. Медленно. В ушах шумит, в глазах темнеет от резких движений. Ещё медленней. Голова ложиться на колесо, а крыло машины закрывает обзор. Пытаюсь приподняться. Лучше б этого не делал. Хотя нет, надо это видеть, что бы свидетельствовать против этих моральных уродов.
Двое бандитов, в форме солдат украинской гвардии насилуют женщину, лет тридцати. Помощницу хирурга, которая ехала с нами. Вся одежда на ней разорвана. Висят только несколько лохмотьев. Сама она вся в грязи и в крови. Руки вывернуты и связаны за спиной, а ещё привязаны за шею. Так, что она своими движениями сама себя душит. Эти двое насилуют и ржут. Закончили и бросили тело на землю. Зовут других. Женщина лежит без сил и не двигается, только стонет. Лица женщины не узнать, один глаз чёрно сине красного цвета, второй глаз залеплен грязью. Она ни чего не видит, и наврано ни чего уже не понимает. Когда к ней подходят другие двое и поднимают её, она не сопротивляется. Она не держится на ногах, падает. Её бьют, и снова поднимают. Падает. Тогда ставят на колени и насилуют так. Подонки. Я это видел. Дайте мне нож и развяжите мне руки. Да я без ножа буду рвать этих подонков на куски.
Отвожу взгляд. Не в силах смотреть. Но и тут картина не лучше. Четверо мужчин связаны и сидят вместе. Солдаты пинают их ногами и бьют прикладами. Кто-то просит, чтоб не били врача. На что один солдат наступил на руку доктору каблуком и сильно придавил. Доктор дёрнулся и сразу получил удар прикладом по голове. Сразу обмяк и повис на верёвках связывающих мужчин. Далее удары посыпались на того кто просил за доктора.
На земле лежит, а точнее шевелится наш кладовщик. Так мы звали Павла Сергеевича, отвечающего за груз. Он просит не трогать вещи. Это всё для детей. Несколько человек выгребают из последней машины коробки. Рвут их, осматривают и бросают в сторону. Красивое, красное платьице в белый горошек, его носила, наверное, маленькая принцеска. И достаться оно могло такой же милой девчушке, но нет. Оно упало прямо на лицо Павлу Сергеевичу. И. Выстрел. В упор. В лицо. Прикрытое красным платьицем. Тело дёрнулось и затихло. Медленно, белый горошек сливается цветом с кроваво красным платьем. Всё платье в крови. В голове туман. Тошнит. Выстрел.
- Очухался, скотина!.
Удар. Тишина.
Сознание медленно приходит ко мне. Лежу на земле. Ничего не чувствую.
А, нет, чувствую. Холодно. Значит, ещё жив. Слышны голоса, стоны, выстрелы. Пытаюсь открыть глаза, но приоткрывается только один. Медленно вожу глазом по сторонам. Болит голова. Лежу на траве. Рядом обнажённое, разорванное тело. Оно синее, всё в царапинах, кровоподтёках, грязи. Это Валентина Петровна. Ассистент хирурга. Я узнал её только по волосам. Когда-то красивым каштановым кудрям, весёлой женщины. Теперь узнал по каштановому локону, торчащему из слепка грязи, крови и травы.
Перевожу взгляд своего глаза чуть дальше. Машина. За рулём лежит, точнее на руле лежит голова. Во лбу дырочка от пули. На лице застыла гримаса боли. Всё залито кровью.
Кругом затихло. Только голоса. Шепот. Нет голоса. Пытаюсь пошевелиться. Кто-то подходит. Вижу, как накрывают простынёй. Дёргаюсь. В гортани крик:
- Я живой! Живой.
Но слышу только тихий стон. Тряпка слетает. Слава Богу, меня услышали. Как я рад. Меня ощупывают. Поднимают. Что-то делают. Я чувствую, как в онемевшие руки по капле втекает кровь. Руки оживают. Развязали. Я радуюсь и смеюсь. А в ушах только стон. На голову льют воду. Воду! Пытаюсь разлепить спекшиеся губы и высунуть язык. Хоть глоток. Этот кто-то понимает, разлепляет пальцами губы и вливает в рот живительной влаги. Меня умывают. Переносят занемевшие руки вперёд и кладут на колени. В пальцах пульсирует кровь. В висках стучит. Вы себе не представляете, как хорошо жить. Больно. Мучительно больно, но хорошо. Меня ставят на ноги. Ведут. С усилием открываю один глаз. Ещё день. Или уже день? Усаживают на что-то тёплое и уходят. Пытаюсь шевелить руками. Плохо слушаются. Растираю запястья, ладони, пальцы. Медленно возвращается чувствительность. Ощупываю своё лицо. Опухло. На лбу шишка и ссадины. Глаз вроде цел. Пальцами пытаюсь его открыть. Получается. Но так устал от своих движений, что руки падают на колени и глаза закрываются. Посидел в тишине. Хотя нет. Звуков много, голоса, даже шум. Что-то тащат по земле. Медленно открываю глаза. Получилось. Осматриваю себя. Вроде цел, только весь в крови и грязи. Рубахи нет. Руки синие. Болят рёбра и голова. Пальцами зато, шевелю. Я просто чувствую, что жизнь втекает в меня понемногу. Могу поворачивать головой. Смотреть. Ко мне подошёл наш врач. Осмотрел. Протёр спиртом лицо и лоб. Я заорал. О, вот и голос появился. Спасибо доктор. Хирург и его оставшийся ассистент обходят раненых. Кого перевязывают, кого осматривают и обтирают спиртом как меня, а кому-то говорят на операцию.
Кругом ополченцы. Много. Носят трупы солдат. Складывают возле развороченного КрАЗа. Сам КрАЗ лежит на боку. Колёс нет. Кузов разбит. Из кабины свисает мёртвый солдат. Из под обломков достают оставшихся в живых и несут к импровизированной операционной.
А где колёса? Я встал. Постепенно, шаг за шагом, ко мне возвращаются силы. Спотыкаюсь и падаю. Больно. Но это радует. Значит живу. Поднимаюсь на колени. Рядом лежит Валентина Петровна. Её умыли и завернули в белую простыню. Лицо ужасно обезображено, но это она. Добрая, жизнерадостная женщина, которая вылечила и выходила много людей. Ветром сдуло простыню, и теперь лежит здесь, голая и искалеченная на земле. За что ей это. Нет сил, смотреть. Прикрыл лицо простынёй. Но как укор опять подул ветер и откинул простыню. Ну, хочешь, смотри, не буду трогать. Прикрыл наготу, а лицо не стал. Пусть всё видит. Нас освободили. Она немного не дожила. А как со всем этим жить? Как помогать людям, лечить их? После всего, что с ней сделали. Может так ей лучше?
Вон в стороне наш хирург, что-то уже делает. А вот и колёса от КрАЗа. Лежат четыре колеса, по два вверх. На них борт от КрАЗа. Всё накрыто простынями. Что же он делает. Да этого не может быть. Доктор организовал мини госпиталь для оказания срочной первой помощи пострадавшим. Доктор, с окровавленными, раздавленными пальцами. Герой. Я подошёл ближе. Смотрю на его руки.
На импровизированном столе лежит ополченец из нашего сопровождения. Я его видел. У него сломана нога. Кость торчала из штанины. Теперь штанов нет. На месте торчавшей кости только шов. Доктор отошёл к другому краю стола, и занялся вторым солдатом. С первым остался ассистент.
Смотрю на доктора. Умытый, чистый, в белом халате и перчатках. Такие же чистые и белые ассистент и анестезиолог.
Простите, может, не связно рассказываю, но мне совсем не хорошо.
Сел на какие-то обломки. Приятно смотреть, как работают руки доктора. Ни чего лишнего. Точные движения и положительный результат его деятельности. Молодец.
Подошёл и сел рядом, один из наших водителей. Хрипит. Доктор сказал, что сломаны рёбра, но жить можно. Стали с ним разговаривать. Он тоже почти всё видел.
Он видел, как убили водителя третьей машины. Того зажало в кабине при аварии, а когда он пришёл в себя и стал просить помощи, к нему подошёл солдат и выстрелил прямо в лоб.
Он видел, как солдат подошёл к этому ополченцу, которого оперируют. Тот лежал со сломанной ногой у машины и стонал. Солдат выстрелил в него, а потом подошёл и ударил меня по голове прикладом. Я отключился.
Он видел, как пристрелили Валентину Петровну. Тихо и хладнокровно. Как пристреливают сломавшую ногу лошадь. Подошёл вояка, приставил дуло автомата к виску. Выстрелил. Она сразу затихла.
Он видел, как подъехал КрАЗ с солдатами. Но тут раздались выстрелы и взрыв. КрАЗ подлетел вверх, а упав, похоронил под собой много солдат. Выжившим гвардейцам оказывает помощь наш доктор. После взрыва раздались выстрелы, и ополченцы отбили нас и наш груз.
Владимир Николаевич, хирург, работал как на конвейере. Отходил от одного к другому, а первого сразу несли в машину и отправляли в город. Он помогал и ополченцам и солдатам, без разбора. Мы обратили внимание на солдата, которого привели связанным. Он плачет навзрыд. Просит помочь. Кричит как больно ему.
Доктор просит развязать солдату руки и после этого осматривает его. Плечо сильно опухло и рука неестественно вывернута. С солдата аккуратно снимают форму. Что-то мелькнуло знакомое в этом парне.
Доктор осмотрел плечо, попросил помощника подержать солдата, а сам сильно дёрнул за руку. Раздался хруст, солдат взвыл и выматерился. Но тут, же и затих. Вывихнутый сустав вправили. Врач стал осматривать и обрабатывать вторую руку, на которой было касательное ранение. После этого доктор спросил, есть ли другие ранения, показывая на окровавленные штаны солдата. Тот ответил, что нет, и стал как-то воровато осматриваться. И тут. Простите меня. Я не знаю, откуда у меня взялись силы. Я вскочил и вцепился в горло этого гада. Никто, ничего не ожидал, поэтому нас не сразу стали растаскивать. Но я старался задушить его. Я царапал и пытался рвать его тело. Он выл и отбивался. У меня не хватало сил. На меня сверху кто-то навалился , хрипел и тоже пытался удушить эту сволочь. И нам вместе, почти, что это удалось. Подонок дёргался в агонии. Но нас оттащили. Мне помогал душить наш водитель, что сидел рядом со мной. Я ору бросьте меня. Бейте его. Это он. Он. Он.
Нас оттащили. Меня и водителя держали ополченцы. Я хрипел и не мог сразу выговорить, что это ОН. Тот поддонок, что насиловал Валю, а потом наступил и давил руку доктора. Это тот самый поддонок.
А врач в это время обрабатывал шею и тело этому солдату. Дал понюхать нашатырный спирт. Солдат пришёл в себя и смотрел на нас с ужасом и ненавистью.
- Успокойтесь. Мы все узнали этого солдата. Но нельзя его так убить. Его должен судить суд. Пусть весь мир узнает о таки скотах. А вы, нужны нам живой и здоровый. Надо свидетельствовать против этих моральных уродов. Которые час назад с женщиной были героями, а теперь претворяются ягнятами и плачут от царапин.
Я долго успокаивался. Постепенно отошёл. Солдату надели наручники, и вместе с тремя другими их забрала милиция. Нас попросили описать всё увиденное, дописать домашние адреса и сказали, что нас пригласят на суд. Наши показания приобщили к уголовному делу против Украинской армии.
Далее было проще. Весь наш груз перегрузили на грузовики и отправили с ранеными в Донецк. Мы, через день, после всех событий, помыли и подремонтировали машины. Погрузили два цинковых гроба и отправились в скорбный путь домой. Через границу нас пропустили за двадцать минут, не осматривая, а только поставив штамп.
Приехав на переправу, мы попали на паром бесплатно и без очереди. Наши машины, без лобовых стёкол, прошитые пулями, с разбитыми передками и задками были пропущены всеми и без разговоров. Видя нас, машины просто отъезжали в сторону, уступая дорогу.
Полчаса, и Керчь. Дорога и дом.
Похороны прошли тихо, по-семейному. Все машины на ремонте. Водители, кто домой, а кто в больницу. Двое с предынфарктным состоянием в реанимации. Но мы доехали. Мы сделали это. И после восстановления сил, машин и здоровья мы согласны ехать снова. Людям в Донецке нужна наша помощь. Они ждут нас.
Спасибо ополченцам. Спасибо врачам. Спасибо всем.
Счастья вам и доброты к окружающим.
Помогайте нуждающимся.
Мира.


#32 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 17 Апрель 2019 - 09:01

Кумир
В 1973году мне было семь лет. В силу семейных обстоятельств, я жил в небольшом городе – Гусь Хрустальный, у дедушки с бабушкой. Обучался в первом классе и был-таки доволен сложившимися обстоятельствами. Дело в том, что, честно сказать, правописание давалось не очень просто. Я всё понимал, неплохо учился, но почерк… Почерк оставлял желать лучшего. Он и сейчас не блещет, но тогда, не то, что мама, даже учительница не всегда могла разобрать мои закорючки.
Но хочу рассказать не об этом. Через дорогу от нашего дома, стоял ларёк Союз печати, всего каких-то триста метров. В мои обязанности входила покупка газет для дедушки. Дедушка мой был, надо сказать, очень умный человек. До войны работал преподавателем математики в единственной, Гусевской, школе. В сорок первом году был призван в армию, но послужить Родине долго, не получилось. На подходе к фронту, именно на подходе, потому что техники не хватало, колонну атаковали юнкерсы. Самолёты вынырнули из-за леса. К Москве их не подпускали зенитки и поэтому лётчики люфтваве искали цели для бомбометания, на стороне. Такой целью и стала колонна солдат, которая шла к Москве уже более двухсот километров. Люди устали и не очень хорошо смотрели за небом. Колонна шла по лесной дороге, до фронта было ещё, как все думали, далеко. Поэтому даже когда самолёты начали бомбить колонну и поливать солдат из своих пулемётов, не сразу последовала команда “Разойдись” и “Укрыться под деревьями”. После того, как эти команды прозвучали, и остатки солдат разбежались по лесу, на дороге осталось лежать более половины призывников. В число тех, кто не смог подняться был и мой дедушка. В госпитале он провёл около года и летом сорок второго года был комиссован и возвращён в свой город.
Когда я его спросил, почему они сами не разбежались в тот момент, когда их начали бомбить? Чего они ждали?
- Внучек! Это были тяжёлые времена. Люди не всегда доверяли друг другу. Идя в общей колонне, мы были чужие люди, которые больше боялись самих себя, чем дружили между собой. Поэтому шаг в сторону леса, мог выглядеть как дезертирство или предательство. Выглядит сейчас это конечно глупо, но тогда…. Тогда нас бомбят и расстреливают из пулемётов, а мы упрямо идём на фронт. Идём защищать Родину. После того как передо мной упала бомба и земля поднялась передо мной выше солнца, я уже ни чего не видел. Не видел, не слышал и не чувствовал. Не знал я уже и когда и как в меня попали из пулемёта. Да и пришёл в себя я только в госпитале, через месяц. Так как начало я помнил, а то чем всё закончилось, нет, то мне рассказали другие раненые. Те, что после бомбёжки нас начали вывозить только через четыре часа. Остатки колонны были отправлены далее на фронт. Раненых отправили в город Владимир, в госпиталь. Погибших похоронили в братской могиле в ближайшем селе. Меня тоже тащили хоронить, но когда положили на кучу трупов, стал шевелить руками. Это меня спасло и теперь твой дед возится с тобой, а ты плохо пишешь, не стараешься.
После года лечения в госпитале, дед был отправлен в Гусь Хрустальный. Домой. Лето подходило к концу. Скоро осень. Учителей не хватало, и директор школы сама пришла домой к дедушке и предложила вернуться в школу, в роли преподавателя. Даже, невзирая на то, что ещё не полностью восстановилась речь, деду пришлось согласиться. С первого сентября он стал вести в школе несколько предметов. Математику, алгебру, тригонометрию и историю. В то время все учителя вели по несколько предметов. Людей не хватало.
В мае сорок третьего, после выпускного, деда пригласили в обком партии. К концу учебного года речь и здоровье почти полностью восстановились, и поэтому дед взяв котомку с вещами первой необходимости отправился в обком. Вызывало удивление, почему не в военкомат, но с повесткой спорить не будешь. Домой он вернулся главой обкома партии города Гусь Хрустальный. И проработал на этой должности до осени. В сентябре отправился в исполком, чтобы просить разрешения вернуться в школу преподавателем. Так как из-за отсутствия учителей, дети не получали почти ни какого образования. Но его желания ни кто не учёл. На оборот, в связи с военным положением он вернулся домой уже в роли мера города. Главой он проработал до августа сорок пятого года. После чего, по состоянию здоровья, а больше от того что в город вернулось много здоровых и крепких мужчин, дед был возвращён в школу. Где и проработал до пенсии преподавателем математики.
Каждое утро, в воспитательных целях, я отправился за газетами. Во первых, так я учился считать, во вторых приучался распоряжаться карманными деньгами, и стоя в очереди за газетой, читал всё что вывешивают на окнах киоска Союз печать.
Вот так в одно утро я стоял под ларьком в очереди и читал развёрнутую и выставленную для обозрения литературку. Так в народе называли “Литературную газету”. Обычно я покупал несколько газет: “Советский спорт” “Правда” “Литературная газета” “Труд”. Но в этот раз, растирая слёзы и сопли по лицу, я купил только литературку и побежал, рыдая к деду. Я бежал, ничего и не кого, не замечая. Бежал и плакал. В то время машин ездило мало, иначе бы меня точно задавили. Я не видел дороги, машин и людей. Прибежал и уткнулся в бабушку носом и разрыдался полностью. Старики перепугались не на шутку. Кое-как отпоили меня водой. Умыли и попросили рассказать, что случилось. Но говорить я не мог. Просто указал на статью в газете и опять зарыдал.
Дед взял газету. Опустил со лба очки, которые были привязаны на резинке, и стал читать. Бабушка гладила меня по голове и что-то шептала. Я всхлипывал и смотрел на дедушку. Прочитав, он отложил газету. Взял меня за руку и поставил перед собой.
- Внучёк! Ты расстроился из-за того что написали что “Штирлица на самом деле не было”. Ты уже большой и я тебе просто по секрету скажу, и это не надо ни кому передавать. Запомни! Это военная тайна. Штирлиц был. Он есть и сейчас. Он просто работает. Эта статья в газете, обеспечивает ему безопасность. Шпионы стали подозревать его и по этому у нас написали эту статью. Штирлиц продолжает работать в тылу врага.
Это был, наверно, самый счастливый день в той моей жизни. Я шёл в школу и улыбался.
Я знал и хранил огромную тайну. Штирлиц жив и работает.
Андрей Панченко
Симферополь


#33 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 24 Апрель 2019 - 19:03

Радоница
День весенний
Тёплый долгий
Пасхой называет люд.
А с неделю на задворках
К кладбищу цветы несут.
Поминаем мы усопших
Дань несём в мир мертвецов.
Вот и слёзы на ресницах
Понимаем.
Всё пройдёт!
Пройдут горе и печали
Время лечит – говорят
Только боль в сердцах рубцами
Огнездилась
Не унять.
Помянули. Прослезились
Вспомнили былые дни.
Всё хорошее что было
Подняли со всех былин.
Улыбнулись миру дети
Праздник – им же говорят
Радоница – мир в расцвете
Помнят, любят и скорбят.


#34 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 27 Апрель 2019 - 20:16

Безразличие
Кровавые лужи травой порастут
И разбитые храмы поправят
Только сотни убитых домой не придут
И вот это уже не исправить!
Мне сорок пять, мать троих детей. Нормальная, обычная семья. Всё почти хорошо, но я хочу рассказать свою небольшую историю и, по возможности, получить совет как поступить в сложившейся ситуации.
Вся моя жизнь, должна была разделена на пять этапов. Родилась, три раза родила и умерла в старости. Всё. Но это в идеале. На самом деле, как всегда, всё вышло не совсем так. Порой мы сами, не осознавая, что творим, своими словами, речами, закладываем программу нашей будущей жизнедеятельности. Как теперь, с годами, я стала понимать весь смысл сказанных когда-то слов.
Была у меня в молодости такая присказка:
- Меня это не касается.
Я эти слова повторяла в разных ситуациях, к месту и нет. Сейчас эти слова в моей памяти всплывают как видения:
- Меня это не касается – и жизнь течёт мимо. И как бы я не пыталась её изменить, ничего не получается. Ну а начну издалека, чтоб вам понятнее, да и самой разобраться. Родилась, в уже не существующей стране, в 1970 году. Как говорят сейчас, тогда в стране был Коммунизм. Спички одна копейка, стакан газировки – тоже. Колбаса варёнка один рубль шестьдесят копеек. Но это всё воспоминания родителей, мои воспоминания — это школа. Пионер лагеря, выезды, на каникулах, по путёвкам выходного дня. Первые любовные слёзы, окончание школы. Институт. Первый курс, зубрёжка. Второй курс – вторая любовь и, как сейчас говорят, первый секс. Беременность и свадьба. Все говорили, что нашему браку, три дня жизни. Но, так уж получилось, что мы до сих пор вместе. То ли я была такая уступчивая, то ли он никогда не наглел, но мы вжились. Даже ребёнок нам не был обузой. Наш первенец был здоровый бутуз, вылитый папаша, такой, что даже свекровь, по началу воротившая от меня нос, глядя на спящих, сына и внука, плакала от умиления.
Институт, конечно же, бросила, сидела в декрете. А муж молодец, доучился. Мне все говорили, чтоб восстановилась, можно, ведь. Сын подрос, и муж работает, а я махала рукой:
- Всё пройдёт, проживу и без высшего образования. Отстаньте. Меня это не касается.
Тут пришли девяностые, неспокойные времена, а мы надумали второго ребёнка рожать. Мне все твердят:
- Одумайся, трудно будет.
А я по привычке махала рукой:
- Всё пройдёт. Меня это не касается.
Я ношу в себе новую жизнь. Родила. Началась перестройка, рэкет, бандиты. А я всё своё:
- Что вы рассказываете и пугаете. Меня это не касается.
И жизнь течёт дальше. И двое парней подрастают в нашем доме. Уже нет детского лепета, взрослые рассуждения с отцом за ужином. А у меня свербит как что-то, где-то:
- Меня это не касается.
И вот я снова беременна. В свои-то сорок. Меня стыдят:
- Старуха, а туда же.
А я опять в ответ твержу:
- Меня, то это не касается.
Мне твердят:
- Оглянись, посмотри, что вокруг.
А я опять в ответ твержу:
- Меня, то это не касается.
И дочка радует первыми зубками и первыми шагами.
Мне говорят, что вырастет и улетит как птичка.
А я опять в ответ твержу:
- Меня, то это не касается. Будет что будет.
И вижу я как-то сон. Идёт женщина по нашей улице. То к одному забору подойдёт, то к другому. Махнёт рукой, и дальше идёт. А из ворот этих домов выходят мужчины и идут за женщиной. Встала я посреди дороги, руки в бока упёрла, благо Господь телом не обделил. Стою, дорогу преграждаю, а женщина ко мне подходит. Я, грудь вперёд и ору:
- Куда это ты мужиков собираешь? Работы у них без тебя всем хватает.
И смотрю ей прямо в лицо, но глаз не вижу, чёрным платком прикрыты глаза. Остановилась женщина. Подтянула и поправила платок. Увидела я её глаза. Увидела и обомлела. Знакомы мне эти глаза. Каждое утро я вижу эти глаза – в зеркале. Да и лицо моё, но ведь не я же!
- Меня это не касается.
Сказала я, не я, сама себе. И прошла женщина сквозь меня. И мужики идут мимо, опустив головы и не глядя вокруг.
-И, вроде, Меня это не касается.
Всплыли в моей памяти все жизненные моменты, где я любила ввернуть свою волшебную фразу:
- Меня это не касается.
И так часто и много я эту фразу твердила, что три ночи мне снились кошмары. Три дня я была не в себе. Вымоталась полностью. И только на четвёртую ночь, на субботу, как легла в десять вечера, так и встала в десять утра. Отдохнула. На себя в зеркало взглянула, даже помолодела.
Мужики мои, видно на работу умчались, а дочку я ещё вера, погостить к матери отправила. Занялась работой по дому, убралась, обед наварила. Выскочила на улицу, собаки лай подняли. Гляжу, мимо автобус медленно проезжает. Стёкол нет, в бока различные дырки. Беженцев везут. Дело в том, что наша дорога идёт в направлении Крыма. Раньше, когда, никогда машина пройдёт, а теперь кучами и легковые и автобусы. Бегут люди от войны. Хмыкнула я как обычно своё:
- Меня это не касается.
И только развернулась, чтоб в дом зайти. Мелькнуло что-то чёрное на дороге, знакомое. Остановилась я.
Сердце заколотилось от чего-то не понятного. Обернулась. Женщина в чёрном идёт по дороге. Как в моём недавнем сне. Зажмурилась я, а вдруг померещилось. Открыла глаза, ну точно не та. Не та это женщина, свекровь то идёт. Фу ты, напугала. Но почему в чёрном? Случилось что? Я к ней:
- Что такое, мамо?
Как зыркнула она на меня, не добрым взглядом. Никогда ранее она на меня так не косилась. Дёрнулось всё у меня в душе, воспротивилось.
- Муж только из дома, а ты уже вон как расфуфырилась.
Отчитала как молодуху. Вроде и не жили мы с её сыном тридцать лет почти.
- Мамо! Из какого дома? Куда муж? Он же с детьми, на работе.
- Ночами надо дома спать, а не шляться неизвестно где. Тогда и знать будешь, где муж твой и дети. Суббота сегодня, какая работа? На войну их забрали. Хотя…Тебя это не касается. – Уколола она.
- Как забрали? Кто и куда? И почему это меня не касается?
- Да тебя никогда ничего не касается. А вечером налетели солдаты и, почти всех мужиков с нашей улицы на войну увезли. Только тебя это не касается.
Оглянулась я, и правда, тишина на улице. Только по дороге машины с узлами едут, да автобусы после обстрелов. Только меня это и вправду – не касается.
А то, что меня в плотную коснулось, я изменить то и не могу. Ушла я в дом. Наплакалась. Мама дочь привела, сама тоже в чёрное одета. А я нет. Не верю в плохое. Живы мои мужики. Смерть меня тоже не касается.
Авы как думаете? А?
Или вас тоже - это не касается?


#35 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 28 Апрель 2019 - 10:50

Алекс…
Сколько себя помню, а это лет с пяти, не младше, у меня был письменный стол-парта. И этот стол стоял в дальнем углу коридора, самом тёмном и холодном. Просто рядом была дверь на балкон и из-за неё тянуло холодом. Ноги мои мёрзли так, что чуть не примерзали к полу.
Над столом, как у других висят грамоты и регалии, у меня тоже висели две рамочки. Они были деревянные, с тонкими стёклами. В каждой боковине было по два гвоздика, которые и удерживали стекло и картонку, между которыми находилось изображение. За долгие годы я изучила даже изгибы рисунка древесины этих рамочек.
В правой рамке изображение никогда не менялось. Это был бланк, с подписями и печатями. Только став много старше, я смогла сама прочитать, то что там написано.
В левой рамочке была моя фотография, и она хоть и редко, но всё же менялась.
Отец фотографировал меня и менял фотографию самолично. Прикасаться к рамочкам было запрещено всем в семье. Если это сборище жильцов квартиры можно назвать семьёй.
Фотографировал меня отец тоже всегда сам. Это были ужасающие кадры (я их нашла в последствии). То я ещё в пелёнках, укрыта чёрной, траурной шалью. То на кладбище, стою за крестом, то стою в углу, то сбоку или сзади и никогда прямо. В лицо. Вроде как отец боялся смотреть на меня открыто. Боялся? Стыдился? Ненавидел? Не знаю и не узнаю уже.
В те времена читать я не умела, но точно знала, что за бланк в правой рамочке.
Папа купил мне место на кладбище, думал вот-вот умру.
В правой рамочке был официальный чек на приобретение двух мест для погребения. Одно для умершей матери, а второй для меня.
Отец почти каждый день подходил к моему столу, за которым я сидела или стояла перед ним на коленях, в наказание за баловство, так вот отец подходил, стучал по правой рамочке, по стеклу пальцем и говорил:
- Ты тут временный жилец. Вот место для тебя. Я его купил вместе с местом погребения твоей матери, умершей во время родов. Ты следующая! Ты даже дышать должна через раз!
И я старалась дышать через раз. Вы правильно поняли. Мать, дав мне жизнь, сама ушла из неё!
Отец, я так думаю, очень любил её. Возле могилки, на пустующем месте он установил столик и две скамейки, из расчёта что мы вчетвером будем ходить, поминать и сидеть у покойной.
Памятник-обелиск был на столько красиво и качественно сделан, что даже я, не видевшая свою маму ни разу живой, представляла её вроде как сидящей рядом с нами, за столиком.
Говоря с нами, я имела ввиду отца и меня. Малолетку. Братья почти никогда сюда не приходили. Только на поминальный день или грозном окрике отца.
А так, мы здесь бывали по два, три раза на месяц. Я же говорю, что он сильно её любил.
Со временем боль притупилась, и отец стал реже ходить со мной. А я наоборот, чаще.
Я ходила.
Когда пошла в школу и мне не хотелось идти домой, я шла на кладбище. Тут моя мама и я виновата в её смерти. Тут место моего будущего упокоения, купленного отцом для меня заранее. Наверное, привыкала. Сидела за столом и делала уроки. На кладбище. До темна. А потом плелась домой, волоча старый ранец за лямку по земле.
И маленькая птичка весело щебетала всё время моего пребывания там.
Когда-то этот ранец был новым, но два старших брата привели его состояние в полное барахло.
Дырки отец в нём залатал, и я ходила с ним в школу пока, в четвёртом классе мне не дали следующий портфель недоносок. Почти такой же, подшитый, ободранный, но уже не ранец, а просто портфель.
Всё это были мелочи. До определённого времени моей жизни, я не замечала всего этого.
Того что в семь лет я стояла у плиты и пыталась готовить каши или макароны. А основной нашей едой являлась яичница. Дальше больше.
Ну нет. Конечно же не всё сама.
Отец приводил много разных женщин.
Бывало, что они жили с нами даже по несколько месяцев. До того момента, пока у отца не начиналась хандра. Тогда отец напивался, избивал очередную свою жену, и та или сама убегала или выдворялась со скандалом и криками на улицу.
Бывали женщины, что ко мне пытались относиться даже лучше, чем к братьям. Но все по началу принимали меня за мальчишку.
Одна увидев во мне девчонку стала учить меня готовить и убирать по дому. Она всё ходила и причитала:
- Как же так что всё в куче. Чистое и грязное вперемешку. Почему дети не убирают за собой. Как не делят между собой где чья одежда.
Да много чего говорила. Только кто б нас научил? Отец только работал. А роль прачки на меня была возложена перво-наперво. Среди кучи тряпья, раз в неделю, выбирала всё что считала грязным и складывала в машинку. Отец добавлял порошок и включал стиралку. Потом сам всё вывешивал на балконе. Высохшее просто скидывалось в общую кучу. Жили мы коммунальной семьёй. Всё что есть – общее. И только вещи отца никто не носил. Слишком большие.
Белого не носили никогда. Отец не любил и не покупал. Правда, я так думаю, постирав в машинке темное и белое, всё становилось одинаковым.
Однажды отец привёл в дом женщину, которая очень удивилась, увидев меня раздетой:
- Так ты что деточка? Девочка? Фу какая гадкая! Я-то думала и видела, что у твоего отца трое сыновей. Шла как на войну. С мужчинами, с ними по-другому ни как. А тут оказывается я не одна и у меня будет помощница. Давай оденемся как подобает женскому полу. Где твои вещи?
Но отдельных вещей она не нашла. Хоть и разложила всё по полочкам. А мне наказала чтобы я следила. За тем как братья будут аккуратно брать из сложенного. А если кто не послушается, то докладывать ей.
Женщина даже купила мне некоторые вещи. Это от неё я узнала. Что девочки носят белые трусики, а не семейки. Это она одела на меня простенькое. переделанное из отцовой рубашки. платье. А когда она вручила мне тонкие, капроновые колготки, я расплакалась и убежала. Просто испугалась что при первом же прикосновении порву их и получу ремня. Убежала как всегда, к маме на кладбище, на моё место, купленное отцом.
- Мамочка! Милая! Прости меня, за то, что ты умерла. Я не хотела. Я честное слово не хотела, и я так не буду. Приди ко мне или возьми меня к себе. Мне плохо без тебя. Ты видишь какой красивый столик папочка сделал для тебя и для нас. Но он занимает моё место. Папа сказал, что это моё место. И я придумала. Мне очень стыдно. Но я раскачиваю столик и скамейку. Поливаю их ножки водой. Когда столик сгниёт, он рухнет. Можно будет вырыть ямку как у тебя и лечь в неё, рядом с тобой. Не хочу этих чужих тётев и моих, хоть и родных, но злых братьев. Они постоянно обижают меня, стаскивают с меня одежду и смеются надо мной. Возьми меня к себе мамуля.
И это было правдой. Женщины в доме менялись, но каждая следующая была хуже предыдущей.
Некоторые говорили, что я отстаю в развитии. а сами были не умней моих тупых братьев.
Только отец любил меня. Своей своеобразной любовью.
Он один подходил ко мне каждый вечер. Гладил по голове. Стучал пальцем по картинке. Говорил свои слова и уходил.
Я росла. Шло время. Однажды, когда я делала уроки у мамы. Ко мне подошёл старый дед:
- Эй! Парнишка! Ты что здесь делаешь? Я уже много раз видел тебя на этом месте. Тебе понравился столик или здесь кто-то тебе знакомый? Хотя нет... Не отвечай. Если тебе приложить длинные волосы и сделать причёску. То ты будешь как две капли воды похож… Это твоя мама?
- Да.
- Понятно. А зовут тебя как?
- Алекс.
- Сашка. То есть.
- Не знаю. Все зовут меня просто Алекс.
- У тебя есть дом? Семья?
- Да. Дедушка. И папа, и братья. А живём мы в квартире.
-Как-то не радостно ты сказал слово «братья». Обижают?
- Да нет. Просто они старше и им вдвоём интереснее.
Мы ещё немного поговорили на тему школы.
- На вид тебе лет четырнадцать. Но умом ты не блещешь. Хотя мне нет до этого дела. Послушай, я у себя дома занят небольшой работой. Смог бы ты мне помочь? Только сразу скажу. Деньгами я и сам не богат. Но вот хорошим борщом и котлетами моя супруга нас накормит. Ну что – согласен?
- Пойдёмте.
- А дома тебя не кинуться?
- Нет. Все знают, что я у мамы.
Но в этот день никакой работы мы не делали. Просто познакомились и договорились что я приду с утра в субботу. Зато бабушка Катя и правда накормила нас тёмно-красным и вкусным борщом. Раньше я такие видела только на картинках. Дома из первых блюд были только супы быстрого приготовления. Это на второе отец покупал или пельмени, или котлеты и жарил картошку. А я варила кашу или макароны. Вот и всё наше разнообразие в еде. А тут борщ.
В последствии именно баба Катя учила меня готовить. Стирать и ухаживать за собой.
Это теперь я поняла, что наша встреча с дедом Сашей была не случайна. Именно в их семье я почувствовала себя девочкой и стала девушкой. В нашей семье это событие, наверное, меня бы убило или довело до дурдома.
Низкий поклон вам старики. А особенно бабушке. Которая рассказала. Показала и научила меня быть девушкой. Да и в последствии рассказывала каково это быть в жизни женщиной. А не пацаном.
В ближайшую субботу я пришла на помощь деду Саше. Он похвалил что не обманула и объяснил в чём суть работы.
Я залезла на крышу. Дед стоял на лестнице и указывал. Крыша была железная. Горячая и прогибающаяся. Страшновато. Но войдя во вкус работы всё отступило, и я позабивала все гвозди, вылезшие от времени. Дырки замазала шпаклёвкой и молотком отстучала загнувшиеся по краям углы железа.
Когда слезла с крыши коленки немного трусились, но на земле всё быстро прошло.
Старики о чём-то спорили на кухне, а я села на стул и прикрыла глаза. Хорошо и покойно. В руках такая необычная, но приятная усталость. Когда открыла глаза. Передо мной стоял дед:
- Скидывай портки баба заштопает. Во какую дырищу на заднице разорвал. Видно зацепился за гвоздь. Сейчас зашьёт и будем кушать. Сними и отдыхай.
Я сняла брюки и оставшись в трусах и рубашке опять уселась на стул.
Из кухни донеслось:
- Ну что старая? Опростоволосилась? Нормальный пацан. В семейках. Была бы девка. Не сняла бы. Стеснялась. А тут. Видишь? Зашей.
- Ничего не понимаю. Да она ходит почти как девочка и взгляд. Ну ладно. Корми её.
- Опять?
- Ну его. Если ты так хочешь.
И всё затихло. Зазвенела посуда. Дед стал накрывать стол прямо во дворе.
Как хорошо, что идти не куда не надо. Кайф. Силы как-то враз покинули меня. Сильно заболел низ живота. Я закрыла глаза и вроде как отключилась.
- Сашенька!
Я открыла глаза. Передо мной. С брюками в руках стояла баба Катя.
- Ты поранилась детка. Вон даже кровь. Это видно не только брюки. Пойдём я зелёнкой замажу.
Я нехотя встала. По ногам потекло.
- Вот старый козёл. Пацан, пацан. Пошли скорее Сашенька. Я помогу.
Мы вошли в дом и долго там были. Так я стала девушкой и мне рассказали, как это, быть ею. Что делать и как.
А пока я легла поспать. Бабушка где-то нашла новые трусики и всё что надо. Только свои трусики я носила под семейками. Стыдно мне как-то. Пока. В женском.
О своём, новом положении в жизни, я рассказала из всей семьи только маме. Она женщина, она меня поймёт.
Старики стали для меня второй семьёй. Всему что я умею и знаю, я обязана именно им.
Отец был занят работой. Ещё бы! Троих молодых необходимо накормить, а ещё и одеть, обуть. Я его никогда не осуждала. Мне просто не хватало ласки и внимания от него как от отца.
Братья? А что братья? С самых плёнок я была оставлена на их попечение и конечно их тоже могу понять. Возиться с мелкой ссыкухой. Переодевать её, пеленать, кормить. Убирать и мыть всё что вышло это никого не обрадует. А они ничего – справлялись. Правда по их же рассказам, к полутора годам я уже умела всё, кроме как застёжки и шнурки- оставались сложными.
И, наверное, из-за этого у нас никогда в подростковом возрасте не возникало вопросов на сексуальной почве. А чего мы там друг у друга не видели?
Вот так, живя на две семьи и на три дома (третий дом на кладбище, где отец заранее купил мне место) прошла моя юность.
Шло время, но в принципе ничего не менялось. Только старшие братья ко мне цепляться и начали пропадать из дома на несколько дней.
Но я их опередила. Во-первых, после того как я стала девушкой, и баба Катя объяснила роль женщины в жизни я стала усиленно учиться и заниматься собой.
А во-вторых познакомилась с парнем и по достижении возраста мы расписались. Вы себе не представляете, как мне повезло. Я радовалась жизни и благодарила судьбу. Это достойная и долгожданная плата за все мучения детства.
Каждую неделю – цветы. При токсикозе – любые желания. В роддом чуть не на вертолёте. И вот мы дома. Муж взял отпуск и нянчится с нашим первенцем.
Я ночами даже плакала, не веря в такое счастье. Сравнивая себя ранее и ныне.
Прошли два года и вновь беременность.
Доченька. Муж счастлив безмерно. Я горда и велика. У меня есть дом, муж, сын и дочка!
Его родители купили нам автомобиль. Не новый, но достаточно приличный и просторный.
Лидочка в люльке. Димка в детском кресле на заднем сиденье. Мы впереди. Едем за город на дачу к его родителям.
От куда он взялся? Мы его просто не видели. Мотоциклист выскочил ни от куда. Все правда живы и здоровы. Даже мотоциклист сломал только ногу.
Единственная жертва, вы уже поняли. Стала я.
Пять лет в больнице. Кома. Беспамятство. Воспоминания и реабилитация.
Когда стала ходить по немного, по стеночке, ко мне пустили мужа с детьми. Посидели. Пообщались. И только ночью меня как громом разбудила мысль. Дети! Красивые! Милые! Лучшие мои дети называли меня тётей! И что-то за женщина, которая заглядывала в плату и звала мужа?
Через два дня он пришёл один.
- Ты должна понять. Дети бы не выжили без матери. Ты обязана дать развод.
Документы я принёс. Не спеши. Тебя никто не выкидывает на улицу. Ты сестра моей жены. Вы даже похожи. Какое-то время поживёшь у нас. Честно скажу, я был против, но Ира настояла (Это её имя). Так что из больницы к нам. Потом что ни будь придумаем. Детей можешь видеть и общаться. Одно прошу, не травмируй их. У них есть мать. Ты только тётя.
Я всё подписала. Прошло пять долгих лет. Дети выросли без меня, но они мои дети и всё равно вернуться ко мне. Я в этом уверена.
«Время лечит» - брехня! Время приучает жить с этой болью. Болью в сердце и голове. Ты просто живёшь и чувствуешь эту боль постоянно. В какой-то момент боль всплывает выше. Потом опять ниж. Но так уже всегда!
Единственное что я попросила мне принести, так это моя рамочка с документом на купленное отцом место для меня на кладбище.
Прошло ещё немного времени и меня выписали из больницы. Собрав свой не хитрый скарб. Я отправилась к себе. Да-да! К себе! У меня с рождения есть место на этой земле. Не каждый может похвастаться этим.
Здесь всёё заросло. Столик покосился. А скамейка ещё ничего. Стоит.
Я села. Сложила все свои вещи на стол и задумалась.
Что дальше? Куда идти? Что делать? Ничего же нет. Кому я такая нужна?
Прилетела синичка. Села на оградку и стала заливисто насвистывать.
Она всегда прилетает, когда я сижу тут. Сначала я думала, что птица прилетает в надежде что я кину хлеба. Но это мамина душа! Я так решила. Я здесь, и она рядом. Сейчас даже хлеба нет ей кинуть. А нет. Есть вот яблоко.
Поднялась и положила яблоко на край памятника.
Синичка перелетела с оградки на стелу и стала клевать. Я засмотрелась. А потом вроде как задремала. Сил ещё мало, и я сильно устала.
Тут сзади подошла старушка. Положила мне руку на спину. И так мне тепло стало, легко и покойно:
- Иди девочка домой! Ты всё уже искупила. Теперь всё будет хорошо.
И тишина!
Оглянулась! И никого! Привиделось что ли?
Встала и пошла. Домой. К отцу.
Дверь приоткрыта. Тишина. С улицы в тёмной комнате не сразу разглядела. Отец сидит в углу. За моим письменным столом. Он маленький и отцу не удобно.
- Вам кого? Вы ошиблись.
А он сильно постарел. Осунулся и опустился. Видимо пьёт сильно. Раньше он себе такого не позволял.
Поднял голову. Глянул на меня и вскочил. Шарахнулся как от привидения. Стал молча открывать и закрывать рот. Прошла на кухню. Налила воды и отнесла отцу.
Он сделал несколько глотков. Успокоился. Но говорить ещё не может.
- Папа! Это я! Доченька, любимая твоя. Что с тобой?
А он трясущейся рукой показал сначала на меня, а потом на рамочки над моим столом. Их опять две. Да! Там, где всегда и висели. Только раньше это был документ на моё место на кладбище и моё страшненькое фото. Теперь же с фотографий смотрели друг на друга две женщины. Они очень похожи лицом. Только одно фото пожелтело от времени и на женщине костюм устаревшей моды семидесятых годов. А на втором фото это я – до больницы. Пять лет назад.
И да! Мы с мамой очень похожи. Были. В то время, когда она ушла из жизни. И я могла, но каким-то чудом выжила. Избежала гибели.
- Не бойся! Это не привидение. Я просто долго лежала в больнице. Ты что не заметил, что я долго не приходил?
- Заметил! Я считал, что ты так же, как и твоя мать ушла и предала свою семью. А это не честно. Бросать мужа с маленькими детьми на произвол судьбы. Чем тебя кормить? Где брать деньги если сидеть с тобой? Мальчишкам ты в тягость. Бывали моменты, когда я был готов уже хоронить тебя. До трёх лет ты всегда болела. Что мне было делать? Как жить? С кем? Привести вам мачеху или тянуть самому?
Мы долго сидели и говорили. Плакали и смеялись. Вспоминали прошлое.
Солнце глянуло в наше окно как луч света в тёмное царство.
- Папа! Свет! Смотри! Он светит именно нам. Мы пойдём по нему и у нас всё будет хорошо. Вставай. Пора пить чай.
Мы искупили свои долги. Теперь у нас всё налаживается.
Мой новый муж на работе. Я пока дома. Старый отец гуляет с коляской по двору. Он счастлив и горд. Возвращается у него вкус к жизни. А я спокойна. Он уже вырастил одну девочку – меня. И с внучкой справится.
Одно огорчает. Нет ни каких новостей от братьев.
С бывшим мужем мы поддерживаем хорошие отношения. Дружим семьями. Там ведь мои – кровные дети. И может быть, когда ни будь они узнают правду. Но пока, жива их приёмная мать, и детям хорошо и спокойно с ней, я лезть и мешать не буду. Это мои дети но Ирине за них я благодарна. Не хотела бы я такого детства какое было у меня.
С отцом мы часто сидим на кладбище у мамы. Подправили столик и всё покрасили. Посадили много цветов. Это место для того чтобы прийти, посидеть и помянуть.
Документ про покупку места на кладбище, что отец покупал для меня – пропал.
Не смогла его найти. Да он мне и не нужен. У нас теперь всё хорошо. Чего и вам желаем. Счастья и удачи.
Послесловие.
Нет! Конечно же я не осуждаю. Мужики! Что тут скажешь? Один при живой жене заводит другую. Второй тянется сам. Не всё получалось, но он всё же воспитал одну девочку – меня. Вырастил и воспитал.
Как же можно судить и осуждать отца и мужа. У них, у каждого своя жизнь. Но не спились. Не бросили семью и детей. А это уже не мало. Спасибо им. Сильные и смелые мужчины попались мне на моём жизненном пути. Ну и Слава Богу.
Счастья вам и взаимопонимания.


#36 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 29 Апрель 2019 - 14:38

Мой муж и дочка
Все мужики – козлы. Но я так люблю своего козлика, что готова бежать за ним хоть на край света. Да куда угодно, лишь бы с ним. А он теперь сидит по вечерам в баре. Почти не пьёт, просто сидит. Со мной не разговаривает. Сегодня обругал, и послал на три буквы, сказал, что убьет, если пойду за ним. А я всё равно пойду, поползу, за кустами и деревьями. Я вижу, что тебе плохо, от этого злишься на меня. Ты не обстиран и не мыт, ты один, я вижу. Я это чувствую. Ну, зачем ты меня гонишь? Сволочь ты любимая.
Всё началось в этом баре. Это наш бар. Мы здесь отмечали все дни рождения. Все пятнадцать. Пять раз новый год и пять раз пасху. Этот бар стал для нас почти вторым домом. Хозяин уже знает нас, и если мы просим, то оставляет нам на вечер наш столик в дальнем углу. Тот столик, над которым есть небольшое окно с форточкой. Тем этот столик и славен. Когда слишком душно или накурено, мы открывали форточку и у нас был свежий воздух. Поэтому мы всегда втроём. Я, мой Вовчик и моя Алёнка. Точнее наша Алёнка. Мы все пять лет как единое целое, а сейчас что-то случилось и я не знаю что. Я бросила дочь и дом, я всё свободное время посвящаю поиску своего бывшего. Нет, не бывшего. Своего Вовчика. Целыми днями, он на работе. Вечером в баре. Из бара он выходит и пропадает. Я не могу за ним уследить, но и оставить всё так, я не могу.
Я не могу без него. Эти пять лет. Пять долгих лет. Те пять лет моей жизни, что пролетели как пять минут. В эти пять лет я узнала, что такое счастье. Я почувствовала, что такое быть удовлетворённой женщиной, счастливой женой и матерью.
Нет, бывали, конечно, моменты. Сначала всеми своими радостями делилась на работе, а потом перестала. Мне просто завидовали и пытались мне в голову запихнуть разные гадости. Я перестала им всё рассказывать и дома всё налаживалось. Пока…
Мы познакомились в баре. Он сидел за дальним столиком и курил. Перед ним стоял графин с водкой, салат и отбивная с картошкой. Нормальный, холостяцкий набор для мужика. Был день Валентина. Мест в баре почти не было. А я зашла после работы, выпить рюмочку водки, так, с устатку. Я вообще не пью, но так, на праздник или после тяжёлой работы, позволяю себе две рюмочки по тридцать грамм. Так было и в этот раз. Я подошла к стойке, перекинулась с барменом парой фраз. Он тогда меня уже узнавал. Спросила его, где можно пол часика посидеть. Он осмотрел зал.
- Вон, видишь столик в дальнем углу, там сидит парень. Он тоже зашёл закусить и выпить, скоро наверно уйдёт. Он ни когда не засиживается, как и ты. Попросись к нему, я думаю, он не откажет.
Вот так я оказалась за одним столиком с Ним. Я спросила разрешения присесть, он махнул головой и что-то буркнул. Он жевал свою отбивную. Я присела. Бармен сразу принёс мой джентльменский набор. Две рюмки водки и порезанный на кусочки сникерс. Засиживаться мне было не когда. Выпила и съела два кусочка шоколада. Пять минут, повторила процедуру и домой. У меня дочка двенадцать лет. Начинается сложный период, переходный возраст. Она ни в коем случае не должна унюхать алкоголь. А так, орешками пахнет и всё. Нас в расчётном отделе часто угощают. Кто там, в отпуск идёт, или заходят узнать, что по зарплате. Как – то раз, правда, унюхала. Говорит, от тебя чем-то пахнет, а я не растерялась, говорю, конфеты ела, с ликёром. Так вроде и пронесло.
В общем, села я за столик. Бармен принёс мой заказ. Я сходу, одним глотком, рюмочку опустошила и сижу, жую свой сникерс, осматриваю зал. Люди отдыхают. Веселятся. Правда, ведь сегодня день Валентина. День покровителя всех влюблённых. Это новый праздник, западный. Его в Европе давно отмечают, а у нас только начали. Ну а молодёжи, был бы повод. Весело в баре, у меня тоже настроение ни чего. Голову вроде попустило. То ли от рюмочки, а может под общее веселье. Сижу и улыбаюсь. На мужика не смотрю, ну ест человек, чего его смущать. И так, спасибо, за столик пустил, не выпендривается. Повернулась, чтобы взять второй кусочек шоколада. У меня всегда так, одна рюмка – два кусочка. Смотрю, мужик всё доел и сидит на меня смотрит. Ну, смотри, мне какое дело? Нет, дело то конечно есть, но не к нему. Сопляк. Ему то и лет, наверное, двадцать пять. Работяга, вон руки то все покоцаны, да и серые от мазута. Видела я таких, у нас на заводе. Рубаха вон не стирана, уже, наверное, дня три. Да и сам какой-то. В общем, смотри, если хочется. Повернулась и смотрю в зал, но, чувствую, глаз не сводит. Думаю, не буду поворачиваться. Рукой нащупываю свою вторую рюмку, не глядя туда, выпью. Аж вздрогнула, мягкая и тёплая рука, вложила мне в ладонь холодную рюмку. Оглянулась. Он сидит, смотрит на меня и улыбается. Поднял свою рюмку, тянет к моей. Чокнулись. Я улыбнулась в ответ. Выпили. Я взяла шоколадку, а у него в тарелке ни чего нет. Откусила кусочек и хотела положить остаток на блюдечко. Протянула руку, а он взял остаток шоколадки из руки и съел. Я засмеялась. Говорю, возьми целый кусочек. Он жуёт и мотает головой. Встал. Взял меня за руку, и мы пошли в зал, танцевать.
У меня есть подруга. Такая, как и я, только моложе и дочка помладше. Живут в соседнем подъезде. Ну, мы иногда помогаем друг дружке в таких делах. Когда она мне звонит, я забираю на ночь к себе её дочку. Когда я ей звоню, она с дочерью приходит до утра, в гости к нам. Своей дочке объясняю, что задерживаюсь на работе, проверка там или ревизия. В общем, всё отлажено. И у меня и у неё это не часто случается, поэтому такие звонки нам обоим не в тягость. Тем более что постельное бельё, я у неё держу своё. И когда мне надо, она стеллит, а я потом забираю и стираю.
Когда мы пошли танцевать, мысли закружились в голове. Позвонить подруге насчёт квартиры или ну его на фиг, этого молодого. Привяжется, потом не отвадишь. Затанцевалась. Глянула в телефон, уже семь часов. Бегом засобиралась. И его потащила за собой. Не поняла зачем. В голове туман, а вроде не пила больше. Своя норма, две по тридцать. Может дым и пары в зале. С подругой не созвонилась. Что делаю?
Притащила его домой. Доча двери открыла, смотрит на нас широко открытыми глазами:
- Мама, это кто?
- Да так. В ба… В бакалее познакомились.
- А чего ни чего не купила. Майонеза же нет.
- Да, я деньги на работе забыла. Ты проходи, я сейчас покушать приготовлю.
Я быстро на кухню, дитё у меня не кормлено. А мама как соплячка по дискотекам скачет. Мне уже тридцать пять, не до танцев уже. Хотя чего себя хоронить раньше времени.
Алёнка зашла в туалет, шуршит и звенит там чем-то. Ушла. Ладно, потом спрошу, что там да как? Надо быстрее на стол накрыть. Да и самой закусить, в голове что-то не то. Зачем я его притащила. Молодой совсем. Теперь вот знает, где я живу. Лучше б с подругой созвонилась. Где это он пропал? Прошёл в комнату, наверно там телевизор смотрит. Ну ладно, сейчас накормлю и выпровожу. Какие могут быть отношения? Он так молодо выглядит. Почти ребёнок. Нет, ну лет двадцать пять ему есть, конечно, но это не для меня. Умудрённая опытом женщина. Уже первые седины появляются. Куда мне молодого. Надо искать таких, кому за сорок. Да где его найдёшь? Если нормальный, то женат, а остальные алкаши. Сколько раз уже ошибалась. Так. Вот и ужин готов. Хорошая вещь микроволновка. Куриное филе разморозила, и пока варились макароны, пожарила в тесте мини отбивные. Солёный огурчик и зелень сверху. Прелесть. Где они там? Ой, а как же его зовут. Вот дура старая, притащила в дом мужика, а даже имени его я не знаю. В баре некогда было знакомиться. А от бара до дома пять минут хода, тоже времени не хватило.
- Алёна, идите кушать.
- Сейчас, мама.
Пошла посмотреть, чем они там занимаются, что не идут кушать. Обычно она голодная и бежит сразу, а тут с таким опозданием.
- Мама, а дядя Вова мне диван отремонтировал. И ещё сказал, что на компе мне винду переустановит, но завтра. Потому что это долго.
Ого, он уже на завтра рассчитывает. Говорила же что от молодого, потом не отвяжешься. Хотя, какого потом? Ничего же не было. Гони хоть сейчас. Нет, надо покормить. Вон как он ловко орудует ключами и отверткой. Вот чего Алёнка в туалете звенела, ключи брала. Да уж. В нашем женском царстве некому диваны ремонтировать.
- Дядя Вова, дядя Вова, а вы поможете мне уроки сделать? Я тут немного не догоняю.
- Сама будешь делать, нечего чужого человека грузить.
- Чужого? А я думала, раз ты домой привела, то он твой знакомый.
– Мне знакомый, а тебе чужой.
- Ничего Алёнушка, мама устала с работы, а мы с тобой сейчас за ужином и познакомимся поближе. Пошли кушать. Ключи и отвёртку на место убери. С диваном я закончил. А уроки потом, после ужина посмотрим.
Ужин прошёл спокойно. Алёнка рассказывала за школу. За контрольную, что писали на той неделе, а теперь делали работу над ошибками, и то, что у неё четвёрка. Не там запятые поставила. Я сидела и рассматривала его. Значит Вова. Молодец, работящий, и, наверное, с головой, раз обещал компьютер починить. А то доча уде достала с его ремонтом. Лишних денег у меня на ремонт нет. Что делать то мне с ним? Мальчик на раз? Порядочный, работящий, хозяйственный. Вон даже инструменты, сказал Ленке, сразу и унесла. Мне бы пришлось, раз пять сказать. Значит, он ей тоже понравился. Почему тоже? Я ещё не определилась, нравится он мне или нет? Хотя нет. Нравится! Но как-то не того. Ну, комок какой-то мешает. Я его всего-то два часа знаю. Да и не знаю вообще, но что бы узнать, надо познакомится поближе. Всё, убралась, посуду помыла, теперь можно и телевизор посмотреть. Заглянула в детскую.
Алёнка сидит над тетрадкой, а он стоит, склонившись над ней, и что-то рассказывает. Прислушалась, что-то математическое. Поняла, дроби втолковывает. Я их тоже долго не понимала. Пошла в зал, включила телевизор, залезла с ногами на диван и стала смотреть новости.
- Мама, мама!
Зов дочери вывел меня из задумчивого состояния.
- Мама, а дядя Вова домой собрался. Говорит, что поздно уже и мне пора спать. Так и, правда, поздно. Давай я с тобой лягу, а он на моём диванчике.
- Нет, Алёнка, и, правда, поздно уже. Девочки должны спать отдельно. У тебя есть своя комната и свой диван. Вот и спи там, а дяде Вове я постелю на кухне. На уголке.
- Да ты что, мама? Там неудобно, сначала его к нам в дом привела, а потом на кухне спать уложить, ты ему ещё на пороге постели. Пусть он хоть на полу, но в зале ляжет. Неприлично же, порядочного человека и на кухню.
- Да нет. Нет, я домой пойду. Завтра встретимся. Я ещё приду, обещаю.
- Ни каких ещё. Сегодня и сейчас. Я вам свою подушку и одеяло отдам, вы только не уходите.
- Так. Доча. Что за истерика? Сказано завтра, вот завтра и придёт.
- Мама! У меня ни когда не было папы. Я у других только пап видела. А этот лучший. Если он уйдёт, я точно истерику закачу. Ну, мамочка. Ну, давай я на кухне, или перед дверью лягу. Пусть он останется.
- Алёна. Мама устала. Давай договоримся так. Ты ложишься первой. Пока мама мне постелит, ты должна уже спать. Тогда утром, проснувшись, ты меня увидишь. Я обещаю
- Хорошо. Только не обманите. Я и правда устала. Столько уроков. Я быстро засну. Но я жаворонок и рано просыпаюсь.
Алёнка ушла, а мы остались стоять в прихожей. Я всё прикинула, да пусть спит. Ему же хуже будет. На полу жестко, перин у нас нет. Кину одеяло с подушкой, а простынёй укроется. Ничего, не замёрзнет. У нас хоть и не Африка, но и не Сибирь.
- Пойдёмте дядя Вова, постелю вам в зале.
- А может я всё же домой, чего вас стеснять?
- Ага, в одиннадцать домой, а к шести обратно. Ленка рано встаёт, а вы тут ей наобещали. Душ и туалет, там. Полотенце голубое, и ни каких разговоров. Когда я приду – вы уже спите.
Он пошёл в туалет, а я стелить ему на полу. Заглянула в детскую. Алёнка спит. Хоть эта улеглась. Постелила. Прошла на кухню. Подождала, пока он перестанет плескаться и фыркать в ванной. Прошёл в зал. Теперь можно самой помыться. Часы пикнули полночь. Бегом обмылась, пора спать. Заглянула в детскую, тихонько сопит. Зашла в зал. Тишина. Скинула халат. Постояла…. И легла. На пол. Когда отвернулась и засыпала, часы пикнули четыре часа.
Проснулась от того, что по мне скачет Алёнка.
- Мама! А он не обманул. И ты молодец. Я полежу рядом с вами.
Алёнка легла между нами, а так как она была только в трусиках, то я прикрыла её одеялом. Володя что-то шепнул ей на ушко. Она глянула на него:
- Ага. Сейчас.
Вскочила и убежала. Через секунду прибежала уже в пижаме и опять нырнула ко мне под одеяло. Вова укрыт был простынёй. Мы ещё повалялись немного. Потом я отправила Алёнку одеваться и собираться. И встала. Я сама себя не узнаю, чтобы я, вот так, при мужике стояла голой. Степень моего доверия к нему, не вмещался в моей голове, но он меня приворожил. Я одевалась, не стесняясь его. Он тоже поднялся, одел трусы, носки, брюки. Пошёл в ванную умываться, а я на кухню, готовить завтрак. Вот так в полном доверии мы прожили пять лет.
Он сдружился с Алёнкой, что я даже иногда возмущалась. Но Вова всегда говорил:
-Каждый день, один час принадлежит ребёнку, больше по возможности или по необходимости. Но час – это закон. К нам чаще стала заходить Ленкина подружка Света. Дочь моей подруги из соседнего подъезда. Мне-то теперь не надо, но её я продолжала выручать. Женская солидарность. А потом её дочка стала ходить на этот час. Когда Вова занимался с Леной. Они теперь часто делали уроки вместе. Хоть Света была и младше, но Вова говорил:
- Повторение мать учения.
И заставлял Лену повторять то, что Света только учила. А Свету заставлял внимательно запоминать то, что учит Лена. А я всё удивлялась, откуда он помнит школьные уроки? Володя и рассказал, что ему достаточно прочитать тему в учебнике, и он сможет решить почти любую задачу. У него дедушка был учитель математики вот он то и привил любовь к этому предмету у Володи.
По началу, на работе, девчонки меня ругали, как это я могла, с мало знакомым и сразу в постель и в доме с дочкой, его оставлять. Но через месяц все успокоились, и стали мне просто завидовать. Следующая волна возмущений и подозрений на меня вылилась перед новым годом.
Володя сидел на кухне, что-то чинил. Это у него так было заведено, дин час для ребёнка, второй час, для работы по дому. Всё что хочешь, проси, сделает. Но час прошёл и он у телевизора. Доделывать будет завтра. Иногда раздражало, но ведь главное что делал. А это многое. Другие мужики вообще безрукие.
Ну, в общем, вожусь я на кухне, рядом Вова что-то чинит. Заходит Алёна и с порога:
- Мама! Мне уже тринадцать лет, а я всё время хожу в детских трусиках. У нас девочки на физре, когда в раздевалке переодеваются, то хвастаются новыми, красивыми, взрослыми трусиками. Одна я как ребёнок.
- Ну, прямо у всех новые. И, во-первых, доча. При мужчинах, женщины не обсуждают своё нижнее бельё. Во-вторых, тебе рано такое носить. А в-третьих, не гигиенично. Всё. Разговор на эту тему, окончен.
- Дорогая, ты не права. При мужчинах можете не говорить на эти темы, а при папе семейные проблемы обсуждать необходимо. Или мы не семья? Ленчик, не плачь. Давайте сходим всей семьёй на вещевой рынок, и купим тебе то, что понравится, но при одном условии. Мама права, постоянно такие трусики тебе носить ещё нельзя. Только один, два раза в неделю. Если ты обещаешь, то всё будет так, как хочешь.
- Папочка, как я тебя люблю. Спасибо. Я обещаю, что только на физру одевать буду. Только купим мне двое, чтоб можно одевать разные. Ура. Спасибо, а когда пойдём.
- Нечего её баловать. С такого возраста ей трусы, а дальше что, шубу норковую? Я с вами не пойду. Вам надо вы и идите. У меня и дома работы хватает.
Они в первый же его выходной пошли. А меня девочки на работе пилят:
- Дура. Дитя с мужиком за трусами отправила. Он ещё смотреть будет, как она выбирает и меряет.
Я сначала испугалась, а потом подумала, кто же ей трусы, мерять даст? Но домой пришла по раньше
- Ой, мамочка. Как хорошо, что ты рано пришла, а то папа не отдаёт мне покупку. Говорит, что при тебе отдаст.
- На те, вот вам. Иди с ней, присмотри как там ей. Всё ли подошло? Я там чуть со стыда не сгорел. Старый козёл молодухе трусы покупает. На меня как на врага смотрели бабы. Одна только к нам хорошо отнеслась. Взяла Алёнку за руку, завела за шторку и стала ей рассказывать и показывать товар. Я там немного подслушал. Вроде ничего криминального. Она ей просто про разновидности трусиков рассказывала. Потом Алёнка выбрала двое, я заплатил и в карман спрятал. Сказал, что с тобой будет мерить. Иди уже.
- Мама, я уже.
Донёсся голос из детской. У меня всё отлегло. Ну и дуры девки на работе, напугали до ужаса. У меня самой разные мысли стали появляться.
Вот так и на день нашего знакомства. Мы решили втроём посидеть в баре. Отметить день Валентина и день нашей семьи. Ведь именно в этот день мы познакомились и были вместе первый раз. Володя заказал наш столик в баре. Мы с Алёнкой пришли, сели, сидим. Уже накрыли на стол, а его нет. Звоню, не отвечает. Я уже волноваться хотела. Сижу, по сторонам смотрю. Молодежь веселится. Праздник. Тут возгласы в зале:
- Ого, вот это да!!!
Посмотрела туда, куда все повернули головы. В дверь внесли большой букет белых роз. Красота! И вот это красотища, движется в нашу сторону. Приближается. Да тут два букета. Один белых роз, другой, поменьше розовых гербер. Розы достались мне, а герберы Алёне. Вовочка у наших ног, в руке колечко. Зал свистит и рукоплещет. Я плачу, Алёнка тоже. Первый раз у наших ног, любящий мужчина и с такими цветами. С кольцом. Ну, конечно же, согласна. Мне кольцо, а Ленке какой-то маленький кулёчек. Она его сразу под блузку спрятала, а потом весь вечер щупала. Сидит, трогает. Танцует, придерживает. Заинтриговала.
Когда, уже ночью, пришли домой, я пошла, ставить в воду цветы. Алёнка рванула в спальню, а Володя сел в зале у телевизора. Я занесла розы в зал и поставила на стол, в мою любимую хрустальную вазу.
В зал забежала Алёнка. Она была в одной, длинной, почти до колен, белой футболке. Под ней, явно был виден красный, кружевной лифчик и такие же трусики. Она кинулась к Володе.
- Папочка, дай я тебя поцелую.
- Стоп. Во-первых. Я хоть и папочка, но всё-таки мужчина. Поэтому появление здесь в труселях не позволительно. Во-вторых, надень юбку и тогда придёшь жаловаться.
Алёнка выскочила из комнаты, но через секунду влетела опять, но уже в юбке.
- Ну, папочка. Не жаловаться, а хвастаться. Мама меня ни когда так не баловала. Это только ты можешь понять меня. Мама бы мне ни когда не купила такой комплект. Такие трусики, а какой лифчик?! Прелесть.
Я в этот день смолчала, праздник все-таки, а вот на следующий день ему высказала.
- Что это за эротические наряды для ребёнка? Что за походы на рынок без меня, вдвоём. Я понимаю, что я старая, скоро буду не кому не нужна, а тут подрастает молодое поколение, почему бы, не приударить за дитём?
Он сказал только одно слово:
- Дура.
И после этого мы неделю не общались. К концу недели со мной и дочь перестала разговаривать. Объявили бойкот. Пришлось просить мне у него, а потом и у неё, прощения. Своей ревностью я нарушила весь уклад нашей жизни. За неделю скандала он не сказал мне ни слова. Он просто приходил с работы, молча, ужинал, брал газету и садился в зале. Читал, потом ложился спать. Ни со мной, ни с дочерью, не занимался. Я не выдержала.
- Ты глупая женщина. Ты себе не представляешь, сколько смелости мне надо было набраться, чтобы вновь появиться в рядах, где торгуют женским бельём. Благо, меня вспомнила женщина, что в тот раз помогала Алёнке в выборе. И когда я ей объяснил, в чём дело, она с удовольствием предложила свои услуги. Сама выбрала и упаковала комплект. Я его даже не видел. Понимаешь, Леночка очень просила. Почти все девочки её класса носят, а у неё мало что грудь не растёт, так ещё и то, что выросло, прикрыть нечем. Там какой-то мальчишка, который ей нравится, ущипнул её. Сказала что очень больно, а вот если бы она была одета, то не достал бы. За парня она тебе уже рассказывала, и бельё просила, но ты отказала. Вот она и обратилась ко мне, что тут такого? Вон у Светы, побольше грудь, они с Леной мерялись и наша тогда вечером плакала. А ты не преклонная. Тебе что, жалко. Пусть у ребёнка будет ещё одна игрушка. Она же ребёнок.
- Это вы мужики меряетесь. Нам это не надо. Отрастёт у неё грудь. Ешё намучается с этими лифчиками. Каждое утро морока с застёжками.
- Намучается, но это будет потом. Сейчас ей в радость.
Вроде на этом и кончился этот скандал с тряпьём. Но всё равно, какой-то червяк сидит во мне и точит. Это, наверное, комплекс, или просто боязнь его потерять. Мне уже тридцать семь, а ему только двадцать семь. Дочери – пятнадцать. Расцветает. Светка приходит – вообще, сиськастая барышня. Тут, как-то опять меня девочки на работе поджучивать стали. Что он у них в комнате делает? Пусть дочерью на кухне или в зале занимается. Закроются в комнате и шуршат. Я-то знаю что Володя, Алёну и Свету подсадил на бисер, но всё равно. Женские языки – они такие. Стала я подходить к двери и слушать
- Нежнее, нежнее, аккуратно, не суй, больно будет. Ай. Я же говорил.
Не выдержала, заглянула. Света вскочила, собой всё закрыла, чтоб я ни чего не видела. Но я увидела всё что хотела. Сидят за столом. Всё прилично. Но какая-то тайна. Не стала затевать скандал, думаю, что надо немного подождать. Ещё жива в памяти неделя молчания. И, правда. К новому году, выносят они мне картину. На доске, из бисера, букет различных цветов. Обалдеть. Красота то, какая! Вот девки дуры. Хорошо, что я сдержалась, а если послушалась бы их? Скандал опять на неделю.
И четвёртый год живём, всё прекрасно. В бар ходим. Дни рождения и праздники, всё там. У нас теперь такая семейная традиция. Приятно.
Вот только опять мои комплексы. Мне тридцать девять. Как день рождения, так муки. Он у меня молоденький. Ему то и тридцати нет, а мне под сорок. Бросит он меня. Опять с девчонками в комнате зависает. Опять я в тихую следить стала. Но молчу. Не хочется скандала. И, слава Богу. Оказалось, девчонки ходят на курсы администраторов, и дали им задание сайт создать. Вот они и занимались. Вова и сам не знал как, но общими усилиями они сделали, а потом позвали меня. Сайт назвали моим именем и мне теперь необходимо заполнить его различными рецептами. Мне так понравилось, что я на работе занималась этим сайтом, и дома с девчонками сидела.
- Ну что? Мне тебя ревновать. Что ты с ними сидишь, а на меня внимания не обращаешь.
Как-то поддел меня Володя. А мне и самой стыдно, как я к нему не права была.
Понимаете, на стороне к нему и придраться было не к чему. Утром всегда на работу, вечером сразу домой. За покупками вместе, отдыхать – семьёй. Я и на работу его пару раз ходила. Он там как-то задержался. Ну, я думаю, проверю. Да нет. Работает. И, правда, аврал у них в цеху был. В общем, на стороне ни каких поводов для подозрений. Хоть что мне девчонки не шептали, все их подозрения опровергались его жизнью.
И тут мне сорок. Я в ауте. Мой комплекс на верху, правит мной. Тут я узнаю, что у Алёнки парень появился. Хорошо дружат. У меня немного попустило, но тут…
Вова просто ушёл. Я же говорила, что он меня бросит. Я знала. Он наверняка нашёл другую, моложе. Оно и, правда, зачем ему сорока летняя старуха. А я как студентка бегаю за ним. Иду к работе. Провожаю до бара. Сижу за соседним столиком. Какая же я дура. За пять лет не спросила с кем и где жил до меня. Где его дом?
Он не рассказывал, а я и не спрашивала. Зачем. Мы так любили друг друга. Ведь он меня любил. Я это видела, чувствовала, понимала. Я отвечала ему полной взаимностью. Я так же ему была благодарна за дочь. Ведь она ему не родная, а сошлись они так, что не каждый родной отец так относится к своему ребёнку. Сколько у меня было подозрений на их счёт, но всегда мои глупые мысли разбивались о мою любовь ко мне. Сейчас у Алёнки свой парень, я его видела. Так скажите, зачем он ушёл от меня. Может парень Лены его раздражает? Хотя нет. Вова сам, по секрету, со светящимися, счастливыми глазами, сказал мне о любви Алёны. Он сам хвалил парня, за то, что тот спортсмен, начитанный и смелый. Что произошло? Ни чего не говорит. Молчит и всё. Раньше я от него не слышала ни слова мата. Теперь же, когда я донимаю его расспросами, он может на меня заматерится. Меня девчонки на работе жалеют.
- У вас любовь была как в кино. Такого в жизни не бывает. Ты исключение. Поэтому это не могло продолжаться долго. Забудь. Где твоя гордость? Ну, сходи к бабке или к гадалке. Может у него была жена раньше, и теперь решила вернуть его себе. Конечно же, любая о таком мужчине мечтает.
Дали мне телефончик. Я позвонила. Там сказали:
- Купи кусковой сахар. Два кусочка положи под подушку. Утром встанешь. Ни с кем не разговаривай. Возьмёшь сахар, и к семи утра я тебя жду. Деньги не неси. Возьми с собой пачку заварного кофе и десяток яиц. Это оплата за услугу.
Всё сделала, как сказали. Завела будильник и спозаранку побежала по адресу. Встретила меня полная женщина, не очень приятной наружности. Ну да ладно. Поставила она две турки на газ. Взяла кофе, и сахар что я принесла. Я молчу. Заварилось кофе. Сидим. Пьём. Я молчу. Она свой кофе пьёт, а в мою чашку поглядывает. Когда мало осталось, она чашку забрала, а мне вторую налила.
- Теперь можете пить и наслаждаться. Говорить тоже можешь, хотя, что тебе говорить, слушай. Все твои мысли я поймала. Они вот здесь, под кружечкой.
И показала на первую кружечку, которую она перевернула и вылила всё содержимое на тарелку. Взяла эту тарелочку, смачно зевнула и начала:
- Счастливая ты баба, тебе достался тот мужик, что был уготован судьбой. Все мы живём с мужьями, но не все именно нам приготовлены. Очень часто бабы живут с чужими мужиками. Чужими по судьбе, а не по жизни. Тебе достался твой. Ты, правда, не всегда это ценила, но он прощал, потому что твой. Сейчас у него горе, и у тебя горе, так же горе у дочери. Но ты их не подозревай как прежде. У него своё горе, а у неё своё. Он и тебя, от себя гонит, чтобы у тебя счастье осталось. Он сам хочет выпить эту чашу горя, что уготована, вам двоим. Что у него случилось, я не скажу, сможешь, сама узнаешь. И горе это, тяжёлая ноша. Тебе решать, нести или ему оставить. Если поделишься, то ждёт тебя дальняя дорога. У дочери твоей, всё будет хорошо, хоть не её это мужик, но проживут долго и счастливо. Двоих внучат тебе принесут. Иди. Всё. Больше не слова тебе не скажу. Сама думай и всё решай. Я тебе не советчик. В этом деле тебе ни кто не советчик. Это твоя ноша.
И вытолкала меня на улицу. Ни чего толком я и не поняла. Хорошо хоть деньги не платила. Девочки на работе говорили, что с тех, кто просто приходит, из любопытства, с тех по тысяче берёт, а тем, кому надо, так помогает, за продукты. Значит, мне надо было. Постояла у ворот гадалки, и в бар пошла. Может Володю, увижу. Да и обдумаю то, что она мне тут наговорила.
Вот и бар. Вова как всегда, за нашим столиком. Ну, хоть пару слов от него услышу. И нарвалась:
- Что ты ходишь сюда? Сидишь. Смотришь. У тебя дочь в опасности, а ты…
- У меня дочь, а у тебя? У тебя нету? А, ну да, ты же в стороне, ты герой, ты…
- Да сделал я всё что мог, сделал. Теперь только ты.
Выпил рюмку, встал и ушёл.
Встала и я. Медленно, обдумывая всё, что он сказал, то, что сказала гадалка, я побрела домой.
Дочь. И он, и она говорили о дочери. Да. Я со своей проблемой, совсем забыла о дочери и о доме.
Подъезд. Ступени. Квартира. Прошла сразу в ванную, чтобы привести себя в порядок. Умылась. Оглянулась, полотенца нигде нет. Открыла корзину для белья. Полотенце с пятнами крови, лежит сверху. Ужасные подозрения закрались в мою голову. Стала рыться в корзине. Разорванная Алёнкина блузка, юбка, бельё. Всё в крови и грязи. Кошмар. Не вытираясь, выскочила из ванной. Бегом в детскую. Алёна, спиной ко мне, не чёсанная сидит за компьютером. В одной, тонкой ночнушечке. Так уже ведь день, не утро.
- Доченька!
Алёнка повернулась. Я как стояла в двери, так и села.
Открыла глаза. Леночка возле меня. Ужасающая картина. Личико синее. Один глаз заплывший, второй весь в крови. Левая ручка на верёвочке на шее и вся перемотана. Да что же я за мать? У дитя такое горе, а я по барам бегаю.
(( Простите, весь разговор передать не смогу, слёзы застилают глаза, да и длился он до утра)). Алёнка говорила очень медленно. Ей трудно было говорить, всё тело болело. Но вот суть рассказанного:
- Мы с Витей (это её парень) гуляли в парке, точнее просто шли из кино домой, но медленно шли.
- Да и я, помню, забеспокоилась, что вас долго нет, и стала звонить, но вы не отвечали. Потом я кинулась, Вовы тоже нигде не было, а телефон его дома.
- Ну вот, шли мы домой, через парк. На встречу компания. Стали к нам приставать. Витя у меня спортсмен. Когда началась драка, он и сам защищался и меня защищал, но их было много. Я сам видела, как Витя уложил троих. Но потом и сам упал на колени. Я вырвала свою руку у того который меня держал и побежала до Вити. Какой-то гад подставил ногу, и я упала возле Вити. Нас продолжили бить ногами уже двоих. Было очень больно, я и сейчас как вспомню, аж жутко. Но тут я заметила, что с каким-то бревном, к нам бежит папа. Он с одного удара уложил троих. Развернулся и как даст одному по голове. Он сразу и лёг. Но тут кто-то крикнул – «Милиция», и вся компания, кто смог подняться, убежали. Папа присел возле нас. Тут и правда подъехала милицейская машина. Папу сразу и забрали. Сказали, что он кого-то убил. Меня ни кто слушать не стал. Витю, без сознания забрала скорая. Того парня, что папа по голове дал, тоже увезли. У Вити множественные переломы. Он надолго в больнице. А я вот сижу, дома и не могу его проведать. Куда я такая страшная пойду? Мы только перезваниваемся. Папа пришёл через какое-то время. У меня сил не было, я еле до дома дошла. Квартиру открыла и тут на пороге меня папа и нашёл. Посидел, поплакал возле меня, прямо на пороге. Потом встал, налил ванную тёплой воды. Отнёс меня в неё на руках. У меня вообще сил не было. Он меня раздел, положил в ванную, отмыл всю грязь и кровь, а потом отнёс в комнату, надел рубашку и уложил в постель. Меня трусило как от мороза. Он налил мне валерианки, я выпила, немного успокоилась и заснула. Потом папа ещё приходил, когда ты на работе, он меня кормил, носил в туалет, вот руку мне перебинтовал. И так всё время. Он живёт сейчас в нашем подвале. В милиции сказали, что его будут судить. Если парень, которого он по голове бревном стукнул, выживет, то будет хулиганство, а если нет – то убийство. А родичи этого парня подали в суд иск на пять миллионов рублей за ущерб здоровью и моральный ущерб. Вот папа и перебрался в подвал. Он там, в милиции сказал, что он бомж и живёт в подвале, и у него ни чего нет. За ним там кто-то следил. Вот он и прятался, чтобы на нашу квартиру не навести.
Вот и скажите, ну какая же я дура? В семье, в моей семье такие проблемы, а я за мужиком бегаю. Хотя за таким мужиком, если его осудят, я и в Сибирь побегу. Вот только дочка немного окрепнет. Вот вам и гадалка. Правду сказала. Горе у всех у нас вместе и у каждого в отдельности своё горе. Так получилось. Судьба. За всё хорошее надо платить. Значит, поедем в Сибирь, сколько б ему не дали, я буду рядом. А Леночка? Гадалка сказала же, что они будут жить долго и счастливо.
Сейчас бегу в больницу, до Вити. Там его мама, она за ним ходит, кормит его. Но я больше чем еду несу для него. Я несу цветочек из бисера, который Алёнка набрала одной рукой. Я думаю, для него это будет лучшее лекарство.
Потом надо наварить борща. Вова любит. Я ему, в судочке, через бармена передаю. Вот так и живём. Дочь в кровати. Будущий зять в больнице. Муж в подвале и я, между ними.
----//-----
Прошло полгода. Суд состоялся. Дали от пяти до десяти лет. Нет, не Вове, компании. У этой банды много было таких нападений. Даже кто-то инвалидом остался. Парень, что папа стукнул, выжил, и их всех, всю ораву, посадили. Иск на Вову, суд отклонил. И он вернулся из подвала домой. Витя тоже вышел из больницы. Официально мы расписались в один день. Две свадьбы разом. А теперь нам предстоит долгая дорога в Сочи. Детям подарили деньги, а у нас были небольшие сбережения. Вот и решили, чтоб не подводить гадалку, съездить далеко, хоть и ненадолго.

Мир вашему дому.
Андрей Панченко
Симферополь


#37 Пользователь офлайн   xax33 

  • Продвинутый пользователь
  • PipPipPip
  • Вставить ник
  • Цитировать
  • Раскрыть информацию
  • Группа: Пoльзователь
  • Сообщений: 72
  • Регистрация: 23 Июнь 12
  • ГородСимферополь
  • Страна:  

Отправлено 21 Июль 2019 - 19:18

Ветер 01
Пещера
(Мистика)
Мне поручили разобраться в этом деле, так как произошло это на строительной площадке. Имела место быть производственная травма. И всё бы ничего, только в больницу попали сразу три человека.
Бульдозерист Рамзан Чимиков, Скрепер – Нейран Меметов и водитель автомашины «Ман» - Сервер Тукуев.
Нет, не бойтесь. Там не было ни аварии ни драк ни убийства. Просто их нашли без сознания, возле большой, чёрной дыры в земле. Новой пещеры, найденой в Крыму при строительстве новой дороги.
Опираясь на факты, было установлено, что грузовик подъехал к экскаватору под погрузку, а чуть позже прибыл скрепер. Первые несколько ковшей уже были засыпаны в кузов, но тут видимо,экскаваторщик наткнулся на эту глубокую пещеру и остановил работу.
Все трое лежали без сознания возле входа. Были вызваны экстренные службы - полиция и скорая медицинская помощь. Пострадавшие были доставлены в городскую больницу.
Да! Одна особенность или не ясность во всём этом всё же была. Хоть они, эти особенности и не имели ни каких отношений к делу, всё же её запишу. Для себя самого.
По показаниям бригадира и других работников, - эти трое не дружили между собой. Не то что бы ссорились, а просто жили в разных местах, были мало знакомы и встречались только на работе.
Но в тот момент, когда их нашли, они, эти трое, были не бриты и не чёсаны, с сильно отросшими ногтями. Создавалось впечатление что они вместе провели более недели и при этом не ели и не пили.
Врачи впоследствии определили сильное обезвоживание всех троих пострадавших. Хотя медик, выдавший разрешение на работу утром, утверждал что ничего подобного не заметил.
Хотя да. Знаем мы этих механиков и этих медиков, выпускающих транспорт и водителей на работу.
Ну и вот. Получив папочку с несколькими листиками выписок и справок мне пришлось отправиться на строительство новой дороги к недавно отрытой старинной пещере.
Да! Крым это вам не Африка. Весна! Пора любви и цветения. Буйство красок и ароматов зашкаливаект. Вот горьковатый запах алычи, а вот нежнейший- чайной розы. Шиповник. Яблоня. И что тут говорить? Жить, нюхать, смотреть и наслождаться, а мне в пещеру.
Вот она черная дырища. Уже огорожена. Около десятка небритых мужчин готовят снаряжение. Понятно. Археологи и спелеологи. Ну этим работка найдется. Что мне то тут делать? Что искать?
Остановился. Прикрыл глаза. Представил всю эту картинку. Убрал из нее всех мужиков и положил у входа троих без сознания. И что? И где? Откуда начинать поиски? Врачи даже не нашли следов от падения. Просто стояли, потом сели, лягли и потеряли сознание. Что ты здесь найдешь? Открыл глаза. Картинка не изменилась. Вот появился полицейский. Видимо смотрит здесь за порядком. А большего от него и не надо. Вон на обочине новой, строящейся дороги толпа зевак. Эх, раньше бы вы пришли, рассказали теперь что тогда произшло, а теперь вот мне ковыряться.
Подошел к спелеологам.
-Мужики привет. Вы туда или оттуда?
-Ваши документы!
Это ко мне подошел полисмен.
-Пожалуйста.
-Спасибо! Вы по работе? Продолжайте.
-Ну так что ребята?
-Мы только собираемся, но вот Михалыч уже побывал.
-Спасибо. А вам здравствуйте. Разрешите пару вопросов. Я из социальной службы. Провожу расследование по поводу троих пострадавших.
-А мы то тут причем? Мы исследуем пещеру.
-Вот, вот. Эту норку и нашли эти трое, после чего впали в безсознательное состояние и их отсюда просто увезли.
-Ну хорошо. Спрашивайте.
-Спасибо за согласие. Теперь бы определиться с самими вопросами. И есть там что-то необычное? Как оно выглядит? Ну хоть что нибудь могущее натолкнуть меня на путь истинный.
-Про ваш путь я ничего не скажу. Просто расскажу что видел и все. А вы уж сами решите надо вам это или нет. Нам сообщили о трагедии и нахождении, вот мы быстро, с минимальным оборудование сюда примчались. Ребят уже увезла скорая помощь, здесь оставались только следователь и полицейские. Мы быстро все разложили и спустились вниз. Надо было проверить нет ли там еще людей. Вдруг кто-то провалился. Пещера оказалась не глубокой, но видимо очень длинной В обе стороны уходили рукава. Так как пострадавших нет, а оборудования у нас минимум, то мы поднялись обратно. Одно скажу – много костей животных, очень старых, давних. Так что археологам здесь будет раздолье. Да и нам тоже. Читайте в прессе. Мы ничего не скрываем. У нас даже свой пресс-аташе есть. Извини если не смог быть полезен, сейчас пора.
Вот и все что удалось здесь узнать. Надо ехать в больницу, а не хочеться. Здесь так хорошо. Не смотря на то что кругом гудят машины как-то мирно по домашнему пахнет зацветающим лугом. Первые стрелки ковыля нехотя колышаься в дали. И тут резкий, холодный и пронизывающий ветер промчался над нами и как-то странно присвистнул, подняв пыль возле пещеры. Вроде с озорством или с радостью, балуясь. И помчался дальше шевеля траву на пригорке.
- Да. Я лечащий врач. Точнее скажу-наблюдающий. Чтобы лечить, нужно знать от чего. Пока никаких показаний не назначаю, кроме глюкозы и витаминов. Наблюдается сильное обезвоживоние и как бы это сказать, почасовое старение.
- Поясните.
- Вот когда их привезли, возраст Рамзана был 27лет. И по паспорту и по анализам. Через день, повторные анализы показали что ему больше 30 лет. Ждем сегодняшних результатов. После передачи всех данных в институт столицы к нам обещали приехать два профессора. Тоже ждем. Может они нам что подскажут. Все три пациента до сих пор в коме. Выводить не собираемся. Во всяком случае пока у меня не будет полной картины заболевания.
- Понятно. Скажите хоть у одного из них есть повреждения или видимость отравления? Говорили они что нибудь?
- Повреждений никаких не обнаружено. Отравление мы не исключаем. Яды бывают разные. Даже быстро выводимые из организма. Но по анализам все чисто. Насчет говорили или нет. Говорил, тот что Нейран, он, когда только привезли и делали первичный осмотр, пришел в себя. Ну мы сразу к нему с вопросами. Я записывал. Вот дословно то, что он сказал: « Рамзан грузил машину когда я подошел. Тут ковш его экскаватора провалился вниз. Он сразу остановился. Мы втроем стали над черной ямой, и стали смотреть. Было тихо. И вдруг снизу, из самой ямы раздался шелест, а потом вой. Мы испугались и отступили от ямы. Но я не успел. Мне прямо в лицо дунул шайтан ветер вечности. Влажный, спертый и ужасный. Больше ничего не помню».
- Вот и все. Больше в сознание он не приходил. Зато зарастает больше всех. Утром их бреют, а к вечеру уже недельная щетина на щеках. Прямо видно как растут волосы.
- Родственники к кому то приходят?
- Да кто к ним придет? Все не местные. Заробитчане. Хотя нет, постойте. Вроде кто-то приходил. Я узнаю точнее и вам перезвоню. А пока извините надо работать. До свидание.
- Вот вам моя визитка. Звоните если что вспомните или мужики придут в себя. До свидание.
Ветер 02
Больница
- Ты милок меня послухай.
Раздалось где-то снизу и с боку. Остановился. Женщина моет пол, больше никого.
- Ты не оглядывайся. Я это говорю, я. Баба Нюра. Только боюсь я очень. Выйди из коридора и там меня подожди. Я домою и выйду воду выливать. Там все и скажу.
Я вышел в предбанник и остановился. Странно. Баба Нюра – русское имя, а женщина вроде не наша. И чего она здесь боиться? Центр города. Жду.
- Здравствуйте.
- И тебе не хворать. Ты это, меньше слов. Слушай. Зовут меня Зарема, но ты зови баба Нюра. Так надо. Боюсь я очень. Я здесь временно работаю. Вот дочка попала сюда, я за ней и ухаживаю. А по твоему делу вот что скажу. Слыхала я твой разговор с доктором. Так вот к этим троим ходит один парень, но парень он только по виду. На самом деле он шайтан-старик. Глаза у него выцветшие, как у мертвого. Идет, ни на кого не смотрит. В белом халате как доктор. К нему люди обращаются, а он их не видит. Строго идет в палату к этим троим. Я то побоялась следом зайти, но через дверь слышала как воет ветер и стоны. Это значит эти ребята стонали. Доктор-парень вышел и пошел, тогда то я и заглянула. А у них бороды и усы, хотя час назад их Светка брила. Убьет их шайтан, а дети это наши – из Узбекистана. Мусульмане. Сходи в мечеть, поговори с мулой он не откажет. А я не могу. Боюсь я очень да и дочка у меня здесь. Все иди не могу стоять. Иди. Я вижу что ты надежный человек ты и себе и мне и им поможешь.
Я вышел на улицу.
Да уж. Три дня прошло с момента проишествия, а мыслей полна голова.
В мечеть я конечно же не пойду. Ну не верю я во всяких шайтанов, шаманов и прочее. Самое первое что надо узнать, кто и с какой целью приходил в больницу.
Для этого я пришел за долго до начала работы и выловил Зарему – Нюру.
- Здравствуйте бабушка. Можно вам здесь на улице задать пару вопросов?
- Ты я вижу в мечеть не сходил. А зря. Их смерть будет на твоей совести.
- Вы и сами можете сходить.
- Не могу. Я этого шайтана чувствую, а зачит и он меня, но во мне сил мало вот и не замечает. Если я в мечеть пойду, то сильнее стану, буду ему мешать. Он и убьет меня. А у меня дочка болеет. Я все это точно знаю. Моя бабка с шайтанами дружила, вот мне знания и даны.
- Хорошо, я схожу. Только скажите как мне того парня увидеть, что к ним приходил.
- Это просто. Он к девяти приходит.
- Так он не один раз был?
- Каждый день как часы. Он их жизни пьет. Становится сильнее и не бросит пока не выпьет полностью.
- Чего же сразу всю жизнь не выпьет?
- Он может, но не хочет. Они борются, живут. Восстанавливаються. Если сразу выпить, то мало будет, надо новые жертвы искать, а это ему, слабому, опасно. Вот окрепнет, тогда и все. Уйдет на волю, а пока привязан.
- Ясно. Спасибо. А все же покажите мне его.
- А чего ж. Ты к девяти приходи. Он ровно в девять дверь открывает. Еще успеешь в мечеть сходить, а я пошла. Время уже. Надо дочь покормить, да полы мыть. Боюсь я. Теперь уже всего боюсь. Вижу как он сил набирается. Страх.
Никуда я идти не стал. Прошел в отделение. Глянул как медсестра бреет и стрижет лежачих. Потом решил встретить этого парня на улице. Вышел и сел рядом со входом на скамейку. Утро. Все кто надо пришли на работу. Жду. Вот мальченка в припрыжку добежал до двери. Открыл и зашел. Может мать здесь лежит? Сколько еще ждать? А время уже одна минута десятого. Не было никакого парня. Перепутала что то баба Нюра. Зайду во внутрь. Тишина. У врачей видимо пятиминутка, скоро обход. Стою смотрю по сторонам. Вот молодой врач идет к выходу. Вон медсестра вынесла от кого то судно. Открылась дверь и на меня пахнуло ледяным-зимним ветром. И тишина.
Стоп. Нюра говорила что молодой и холод веет. Может врач?
Бегом на улицу. Никого. Только мальченка в припрыжку бежит из больничного сада. Тот что сюда входил.
Куда сюда?
Когда входил?
Я же здесь стоял.
Ерунда какая то. Бегом следом. Какой там. Никого. Точнее народу, машин полно, а вот мальченки и след простыл.
Весь день я занимался другими делами и только к вечеру удалось дозвониться и договориться о встрече со священником, отцом Михаилом.
В кратце изложив ему суть дела попросил о встрече. Договорились через три дня и он будет не один.
За эти три дня я не много продвинулся в слежке за мальчиком. Когда в следующий раз он выбежал из больницы, я уже стоял на улице. Не много проследив за ним потерял на перекрестке. На второй день слежку начал именно с этого перекрестка и опять потерял на следующем. Так же и на третий день. Но тут мне приходилось спешить. У меня ведь назначена встреча со священником.
Дни летят, а дело расследования даже не сдвинулось с мертвой точки. Нет не надо так говорить, ребята еще живы хотя и в плачевном состоянии.
Вчера вечером видел бабу Нюру. Очень плоха. Еле ходит. Глянула на меня с укаризной и отвернулась ни слова не сказав.
Ветер 03
Слежка
Наша встреча была назначена в парке, но в тот момент когда я уже подъежал, перезвонил отец Михаил. Перенес встречу на полчаса и изменил место. Не предложил, а именно настоял на шашлычной забегаловке возле рынка.
Очень меня это удивило, но делать нечего. Еду. За одно и перекушу. С этими слежками некогда и поесть по настоящему.
Я приехал первым. Заказал себе порцию плова и шашлык. Куда ж мужик без мяса. А так смешав два блюда вместе наслаждался прекрасным вкусом.
Когда трапеза подходила к концу пришел отец Михаил. С ним мы были знакомы и просто поздоровались. А вот пришедшие в компании мне не встречались.
- Здравствуйте, меня зовут Сергей.
- Здравствуйте. Извините нас, но давайте без имен, званий и регалий. Поверьте нам на слово – вы в большой опасности. И вы и те кого вы представляете.
- Что то я не совсем понимаю.
- Давайте присядем. Вот этот наш общий знакомый поведал нам вашу историю. Можете ли вы что либо добавить к тому что уже рассказали?
- Только то, что пытаюсь выследить мальчугана, который совсем не мальчуган, а парень в докторском халате который совсем не доктор. Но моя слежка проходит очень медленно. В день я продвигаюсь всего на один квартал. Не более. И мальчик изчезает, вроде как сквозь землю проваливается.
- Да – да. Так и должно быть. Только не проваливается. Он улетает. Он ветер. Пока вы его видите, он видим, только упустили из виду – испарился. Улетел.
Не знаю. Не могу передать вам всего разговора, но эти люди убедили меня в большой опасности, нависшей в первую очередь над тремя пострадавшими, а потом и над Заремой со мной вместе. И чем дальше тем больше опасности. Потом и Зарема-Нюра, перейдет на сторону шайтана. Переманит. А если сам не сможет обратится к Иблису.
Самое основное, что могут сейчас для меня сделать, это увести подальше от светлых мест. Чтобы шайтан чего не заподозрил ( по этому и шашлычная) . И это до того момента, когда я смогу выследить и найти логово. В больнице тоже лучше не появляться. К моим подопечным будет ходить отец Михаил. Он же через сестру и будет передавать мне указания и нужную информацию.
Да! Конечно! Такие предосторожности и прямо скажу, конспирация меня не только удивили, но и слегка напугали. Во-первых я совершенно не знаком с мусульманской религией. Куда проще наши Библейские нечисти, когда знаешь чего от них ожидать. А во-вторых во все это я не верю. Или не верил?
Кхе. Странно. Не понятно. В общем не по себе как то. Когда расстались было уже довольно поздно и провести первый свой эксперимент я решил утром. Схожу до бабы Нюры. И больных проведаю за одно.
Зайдя в коридор больницы ее увидел сразу. Моет пол. Но вдруг, как почувствовав мой взгляд, зыркнула на меня и юркнула в палату. И через секунду вышла с врачем. Усердно что-то ему объясняя и указывая на меня. И следом опять ушла в палату. Врач же направился ко мне.
- Здравствуйте. На вас тут поступила жалоба, что вы плохо влияете на больных. Приносите с собой спиртное и сигареты. После вашего ухода остается мусор и ухудшается состояние пациентов. Прошу вас больше не приходить.
- Вы меня просите? Это вам бабушка все рассказала?
- А вам какая разница кто?
- Так вот. Мои пациенты в коме и из нее не выходят. Так что пить и курить у них пока не получается. Мусорить как вы понимаете тоже пока не можем. И ещё, две самые главные вещи – у меня есть разрешение главврача и спецслужб на посещение больницы в любое время. Так что уж извините, но не в ваших силах выгнать меня. Вот подтверждающие документы.
В принципе мне и не надо было козырять документами. Главное я выяснил. Как вчера Имам мне и говорил, баба Нюра начинает строить козни. Теперь она против меня. Или нас? А то, о чем мне говорили – скорее всего правда (имам - это у них старший священник, мула – тот кто проводит обряды)(иблис – это главный в аду, шайтан его помощник).
Ну и что? Как жить, основываясь на новых знаниях? Наверно главное не паниковать. Суть не изменилась. Надо выяснить от кого приходит мальчик, а может попробовать распросить его. Почему то мне сразу в голову не пришла эта простая мысль. Хотя нет. Мальчуган очень бытро убегал и скрывался из виду. А теперь я боюсь к нему приближаться. Делать нечего. Продолжаю следить. Но так случилось, что пару дней его не было. Я всполошился. Перезвонил сестре отца Михаила и через час получил уведомление.
- Все нормально. Продолжайте следить. Мальчик исчезает как только на него никто не смотрит. Теперь и за ним и за вами постоянно следят. Вы почти в безопасности. Мы все готовим. Скоро финал нашей истории. Следите.
Вот так поворот дела. За мной тоже следят? Хотелось бы узнать кто? Попробую присмотреться. Но ни на следующий ни в другие дни никого не заметил. Зато мальчуган перестал пропадать. Так квартал за кварталом мы приблизились к городскому кладбищу.
- И кто бы мог сомневаться, что любая нечесть базируется на таком месте?
Но нет. За следующий день мы прошли старое кладбище и дойдя до нового свернули в другую сторону. К не большому, не давно построенному дому. Чисто побеленному. С пластиковыми окнами и красивой блестящей трубой на красной металической крыше.
Мальчуган нырнул в приоткрытую дверь. А через пару минут из дома вышел старик. Высокий, статный. С отменной выправкой и почтенной седенной. Старик. Почему старик?
Ветер 04
Логово
На прямую идти я и не собирался. Да и вообще не было ни какого плана действия. Просто я старался выследить и всё.
Выследил! Что дальше?
Но и уходить с пустыми руками не хотелось.
Опишу немного ситуацию.
Домик находится через дорогу от кладбища. В районе самостроев. Да вы знаете, такие не большие четырёх стенки на полях. Люди возводят такие с надеждой что это узаконят и можно будет построить дом для жилья. Вот и здесь много таких, небольших домиков. Среди них выделяется три. Это – свеже построенный и побеленный. Дом для мечети – в центре посёлка. И домик чуть подальше и с трубой для печки, где живёт сторож.
Вот к третьему домику я и отправился.
Постучал в дверь. Вышел не молодой уже мужчина.
- Что Вы хотели?
- Мне необходимо с вами переговорить.
Сказал я и подал визитку, даную мне при нашей, трёх сторонней встрече.
Мужчина только взглянув, сделал шаг в сторону.
- Для таких людей мои двери всегда открыты.
Я прошёл. Для такого домика убранство соответствовало. Кровать, стол, два стула и печь.
- Что вы можете рассказать вот про тот, только отстроенный дом?
- А ничего не могу. Понимаете, мы ведь по очереди дежурим. Вот я пришёл, смотрю дом стоит отстроенный, а на той недели был как все. Спрашиваю предыдущего охранника, а он говорит что когда пришёл, дом уже был. Кто в нём живёт, незнает. Видел старика. Древнего. Седого и с огромной бородой. Раз не воровать пришёл – значит можно. Пусть живёт. Уважаемый человек. Да! Я вот ещё пару раз мальчёнку видел. Как в дом забегал и всё. Больше никого и ничего.
- Спасибо! Вы нам очень помогли.
- А что? Разве им нельзя? Лихие люди или что?
- Нет – нет. Всмё спокойно. Просто уточняем данные на этих постройках. Вроде хотят их узаконить.
- Слава Аллаху! Так уже людей замучили с этой неопределённостью.
- Вы только сильно не рапространяйтесь. Это я вам небольшой секрет сболтнул.
- Да я нем как рыба.
На этом мы и расстались. Обходя дом с другой стороны, я определил где глухая стена и есть ли подход к дому.
И тут началось!!! Круговерть! Кутерьма! Фантасмагория!!!
Вдруг!
Ни откуда!
Налетел ветер! Не видно ни земли ни неба! Охапки пожухлых листьев в лицо! Затем в спину. И снова в лицо! Кто-то специально толкает меня из стороны в сторону!
Не разбирая дороги, только на угад и интуитивно, я двигался в направлении дороги, где стоял мой автомобиль.
Минут через пятнадцать – вот и дверца. Открыл. Последний толчёк в спину. Рывок двери порывом ветра и я закрылся в авто! Фух! Перевёл дух.
Ключи вставил. Повернул. Завелась.
А куда ехать? За окном такая кутерьма, что ничего не видно. Да ладно! Главное подальше от сюда. Рывок с места! И вдруг машина остановилась как вкопанная и заглохла! Что за нафиг?
И тут ба-бах!!!
Огромное дерево упало прямо перед машиной.
- Слава Богу! Пронесло!
И тут в миг! Раз! Всё стихло! Светит солнышко. Тишина. Вроде ничего этого и не было. Только лежащее впереди дерево и груды мусора вокруг машины напоминали о прошедшем.
Чудеса! Привидилось что-ли?
Сдал немного назад, объехал дерево и поехал.
Пока еду, обдумываю что же произошло?
Светофор. Красный. Остановился.
Где это я? А? Больница? Заехать, проведать ребят? Как они там? Не был ведь несколько дней. Заеду!
Включил сигнал поворота на лево. Трогаюсь.
Трах! Бабабах!!!
Из-за поворота вылетает большущий джип и просто сносит машину, которая стояла рядом со мной, но тронулась на две секунды раньше.
- О Господи! Опять пронесло! Нет уж! Тут не до посещений. Срочно к отцу Михаилу. Если бы я стал поворачивать, то вся сила удара досталась бы мне. Вот тут хочешь верь, хочешь не верь, но идёт охота уже на меня. Я ведь даже не видел откуда взялся этот джип. Когда стояли на светофоре, ни каких машин сбоку не было. С неба он упал что-ли?
- А что вы думали? С неба упал! – сказал мне священник. После того, как я ему рассказал что со мной произошло, сразу как я нашёл логово шайтана!
- Сейчас подъедет Имам с помощниками и будем действовать.
Минут через пять подъехал большой минивен, с наглухо тонированными стёклами. Открылась дверь. Мы сели.
Всё молча. Быстро. Машина с ходу рванула вперёд.
Когда глаза привыкли, в машине довольно темно, разглядел сидящую бабу Нюру. Она низко наклонила голову и что-то шептала.
- Зарема ханум теперь с нами и очень помогает. В данный момент она заклинаниями отводит взгляд шайтана от нашей машины.
- Она у вас колдунья?
- Правильней сказать потомственная ведунья. Нет. Мы не приветствуем таких людей и их занятие, но в данный момент без неё просто ни как. Наш друг, выследивший врага рода человеческого является постоянной мишенью. Его знают и чувствуют. Нам лучше бы и не брать его с собой, но он единственный кто притягивает к себе шайтан-ветер. Это его выпустили из пещеры рабочие. Случайно наткнувшись на чёрную нору. Помните как один из них сказал что из норы пахнуло тёплым, влажным и затхлым ветром вечности. Так вот это и был шайтан вечности. Много веков назад один из имамов изловил его и поместил в пещере. За долгое время изоляции, шайтан постарел, иссох и сник. Чтобы выжить шайтан заманивал в пещеру животных.
А теперь, когда вырвался, он пьёт жизнь у тех троих ребят. За счёт них молодеет и набирается сил. Если мы не остановим его, то много бед по свету может натворить шайтан. Он может поднимать бури и шторма, раздувать пожары и насылать ураганы. Мы должны успеть.
Подхезжаем.
- Вы говорили что можно не заметно подойти со стороны противоположной кладбищу.
- Да, это так! По главной дороге проехать метров сто, а там съезд. От него пешком.
- Отец Михаил и вы, останетесь возле машины. Зарема ханум вас прикроет. Мы в троём сделаем всё что требуется. Не спорьте. Так безопаснее. Всё надо делать максимально быстро.
Приехали.
- Аллах велик и нас не бросит. Это тот дом что сверху развевается тамга?
- Да!
- Начали!
Три человека кинулись бежать к дому. Баба Нюра громче стала читать заклинания.
Люди разделились. Один стал что-то делать у задней стены. Двое других у боковых стен.
- Чем они занимаются?
- Они вешают листочки на которых написаны отрывки суры из Корана! Пытаются запечатать выход из дома.
Через некоторое время все трое собрались у глухой стены дома и стали молится.
Дом просто затрясся!. Заходил ходуном! Стал то раздуваться как шар, то уменьшаться как конура и вдруг!!!
Голубой флаг с золотой буквой с воем и свистом взвился в высь. Раздался хохот и чёрная туча на секунду закрыла солнце, и тут же умчалась прочь.
- О Аллах!!! Упустили!!! Через трубу ушёл! А всё золото виновато. У мусульман золото это плохо. Это кумир преклонения.
- Какое золото? Где?
- На синем флаге золотая тамга. Идол! Грех! А звезды с полумесяцем здесь нет!
- И что теперь будет?
- Посмотрим!
И тут снова началась фантасмагория. Ветер, пыль, листья, песок и камни. Небо упало на землю. Грохот. Молния и...
Тишина!

Стою у большой чёрной дыры. При прокладке дороги – строители наткнулись на большую пещеру.


Поделиться темой:


  • (2 Страниц)
  • +
  • 1
  • 2
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

1 человек читают эту тему
0 пользователей, 1 гостей, 0 скрытых пользователей